Маленький выродок... мой повелитель... женский смех, отдающий фальшью. И тут же - страшный хрип умирающего человека, которого почему-то совсем не жалко.
Острая боль в коленке... тепло солнечных лучей чужого мира... прикосновение к бархатной женской коже.
Тяжёлый и грузный силуэт мужчины... Звёздное небо Лонги... Серые глаза, смотрящие с тревогой и заботой... И моё собственное лицо, такое знакомое и в то же время чужое. Гораздо более красивое, чем я видела в зеркале каждый день. Со строгими и правильными чертами, высокими хрупкими скулами, яркими губами и сливочной кожей. И карими глазами, в глубине радужки которых был вызов...
Он такой видит меня?
Не знаю, сколько я ещё я бы барахталась в чужих воспоминаниях, но внезапно всё прекратилось. Контакт прервался.
Я подняла неожиданно тяжёлые веки и заморгала, пытаясь вернуть себе чувство реальности. Судя по ощущениям и тому, что мне открывалось, я лежала на полу. Обнажённую спину приятно щекотали ворсинки ковра...
Что?! Я резко села, только сейчас поняв, что на мне нет блузки, а юбка задрана до самых бёдер.
- Очнулась? - донёсся до меня мрачный голос Ядгара. Он сам сидел в нескольких шагах от меня, на кресле, застёгивая пуговицы рубашки. Пепельные волосы его были встрёпаны, а кончики ушей немного покраснели. И выглядел он... несколько возбуждённо.
Так. Неужели я пропустила нечто важное? Неужели мы...
- Нет, - скривился Альге, приглаживая волосы. - Ты практически отрубилась. Возможно это старомодно, но я предпочитаю заниматься сексом с девушками, когда они в сознании, а не похожи на безвольных кукол.
Волна облегчения, что меня затопила, не осталась незамеченной императором.
- Одевайся и проваливай, - приказал он, отводя взгляд, как будто мой вид его отталкивал.
Меня не нужно было просить дважды.
-- A где же люди? - вновь заговорил наконец Маленький принц. - В пустыне все-таки одиноко...
-- Среди людей тоже одиноко, -- заметила змея.
(с) Антуан де Сент-Экзюпери
В кровати было мягко, тепло, и уютно. А самое главное, безопасно. Ну, до тех пор, конечно, пока никто не пытался вытащить меня оттуда силком. Но в этот день, а так же на следующее утро, меня оставили в покое. Вечером принесли ужин - и унесли совсем нетронутым. Завтрак я тоже проигнорировала, в обед вяло поковырялось ложкой во втором, даже не взглянув в сторону супа. Есть не хотелось, как и вставать с постели. Знакомая вялость, пустота в мыслях и отсутствие сил знаменовала собой наступление депрессии. Не той "депрессии", которой порой страдали благородные дамы при отсутствии настроения, а той, что заставляла думать о смерти как о весьма привлекающей перспективе. Впрочем, даже желание смерти было каким-то тусклым, как будто бы не моим.
Такое уже со мной было. Впервые - когда мне было пятнадцать, когда произошёл скачок моих способностей, к которому я не была готова. Тогда начало депрессии пропустили, и из болезни я выбиралась долго и мучительно. Второй раз изменение моего состояния успели заметить, и почти месяц меня безостановочно пичкали лекарствами. Помогло, но у меня до сих пор остался провал в памяти о тех днях. Да и причину срыва, если честно, я уже не помнила.
Сейчас же... нет, ничего особенного ведь не произошло. Я знала, что император испытывает ко мне интерес с первой нашей встречи, с первого прикосновения. Я не была так наивна, чтобы верить, что всё обойдётся только поцелуями. И моя реакция на него... что ж, физически он мне не был противен. А что рядом со своим бесчувственным господином и я промерзала до основания своей души - так это даже и к лучшему. Нет отвращения и страха, да и боль мне было бы легче перенести. Хотя, возможно, боли бы и не было. Несмотря на всю свою нетерпеливость, император всё-таки был осторожен. Я могла вспомнить это, пусть и как будто бы через туман.
Альге был не прав, посчитав, что в тот момент я "отрубилась". Пусть даже мой разум был далеко, блуждая по закоулкам его памяти, но тело моё ответило на его умелые, щедрые ласки. Вернувшись к себе, я ещё долго стояла под прохладным душем, пытаясь избавиться от странных, незнакомых мне ранее ощущений.
Ничего особенного не произошло. Не было никакой причины рыдать и биться в истерике, сетуя на жестокую судьбу. Но что-то как будто в один момент переключилось во мне, и я поняла, что вся радость просто ушла. Всё это время я обманывала себя, говоря, что мне повезло. Что я живу в чудесном и красивом месте, что люди вокруг меня были ко мне добры. И даже свобода маячила где-то впереди. И я убеждал себя, что это всё, что мне было нужно.
Ложь, ложь. Я была одна. Ни на Лонге, ни во всей обитаемой Вселенной не было ни одного человека, которому было до меня дело. До меня, а не до моего дара или моего тела. Даже Дали... мой милый доктор. И он был со мной лишь потому, что я боясь неизвестности и одиночества, привязала его к себе. Не было страшнее и отвратительнее чудовища, чем я.
