В ту ночь мы всё же оказались на полу.
Казалось невероятно странным, даже невозможным, что именно этот мужчина, сосредоточивший в себе все качества, которые обычно отталкивали меня в людях, стал первым, с кем я получила удовольствие в сексе. Ядгар не был нежен или щедр как любовник. Он даже не был осторожен или внимателен к моим желаниям. Но при этом требовал отклика, не давая отстраниться и сделать вид, что всё это происходит не со мной. Как никогда я ощущала всё ясно и остро, дрожью, стоном, всем телом отвечая на каждое движения Ядгара. Император брал от меня всё, что я могла дать, а я... я просто щедро отдавала своё тело.
Я была благодарна императору за новый опыт. За то, что он лишил меня страха и отвращения, позволил мне быть нескромной и смелой в его объятиях. Стать... да, чуть более свободной рядом с ним, заставив пусть на мгновение, но всё же забыть о том, кем я на самом деле являлась для него. В момент нашей близости не было императора и рабыни, лишь только женщина и мужчина, которые хотели друг друга. Это было больше, чем я когда-либо думала получить.
Но ещё больше я была благодарна своему господину за то, что он научил меня правильно ненавидеть. Так, как эсперы обычно не умеют. Соприкасаясь с чужой душой, даже грязной и полной тёмных желаний, эспер принимает её такой, какая она есть. Принимает во всём несовершенстве и находит оправдание любому поступку. Для нас нет плохих людей, впрочем, как и хороших - ведь на дне души даже самого святого праведника всегда найдётся место для тьмы. А поняв человека, разве можно ненавидеть его искренне или желать ему зла? Эсперы, по большей части, были безобидными ребятами именно поэтому. Но научи эспера ненавидеть... и ты получишь самое изощрённое, невозможное чудовище из тех, что когда-либо существовали во Вселенной. Потому что даже самые жестокие хищники убивали и мучили своих жертв согласно своему естеству - тому, что дала им природа, или же развращённому миром и ими самими. Утоляя свои потребности, или пытаясь компенсировать собственную пустоту. Но эспер, который умеет причинять боль, который желает этого... это ненормально и мерзко. Так считала я раньше.
Всю жизнь я обращала свой гнев внутрь, терзая и разрушая только себя. Я никогда не причиняла боль специально, лишь возвращала ту, что наносили мне люди. Ещё немного, и я бы рассыпалась на кусочки от того напряжения, что поселилось во мне, и с каждым днём росло и крепло. И никакие таблетки не смогли бы тогда собрать меня снова. Я просто стала бы очередным эспером, пришедшим в негодность.
Ненависть к Альге стала тем, что позволило мне сейчас сделать что-то, далеко выходящее за обычные рамки. Ненависть стала моим стержнем, опорой. И тщательно скрываемой тайной. Даже тень моих истинных чувств или мыслей не должна была коснуться его. Ради моей безопасности, ради того, что обыграть его, выкрав свою свободу и оставив его разрушенным и уничтоженным.
Но ещё более было важным, чтобы моя ненависть к Ядгару не коснулась его сына. Уже не ради меня, а ради самого Замира. Я не хотела заставлять мальчика выбирать между мной, разделившим с ним тяжесть дара, и его отцом, столь далёким и всё же столь важным.
Я больше не имела права на ошибку. Нужно было закрыть свои мысли или чувства на замок, как бы это не казалось для меня сложным. Впрочем, несколько месяцев назад я бы сказала, что это и вовсе невозможно. Но не только я многому научила Замира. Он тоже стал прекрасным учителем для меня, показав обратную сторону моего дара. Рядом с мальчиком я старалась лучше контролировать себя, отсекая все те мысли и чувства, что могли травмировать его, и теперь это могло помочь мне спрятать и другое.
Затаиться, спрятаться... стать той, кого Ядгар хочет больше всех и в ком нуждается. Той, кому он может открыться. Ласковой, нежной, щедро дарящей свои ласки. Я больше не боялась быть "съеденной" его пустотой. Потому что то, что скалилось во мне сейчас, желая добраться до мягкой сердцевины, таившейся за этой пустотой, не собиралось так легко сдаваться или умирать.
А пока... чудовище во мне должно было заснуть, уступив место слабой и мягкой Эрике, которая так привлекала Ядгара. Той, которую император не задумываясь использовал ради своих целей и желаний, и чьё будущее он так легко присвоил себе.
Сквозь полуоткрытые веки я изучала длинные ворсинки ковра, пытаясь прийти в себя. Дыхание моё уже успокоилось, но слабость в конечностях так и не прошла, как и странная, ленивая и расслабленная нега, с которой я ничего не могла поделать. Мне бы встать, одеться, и вернуться к себе в комнату, чтобы смыть с себя прикосновения и запах Альге. Но всё что я могла делать, это только лежать, не удосужившись даже прикрыться.
Я услышала, как император поднялся и зашуршал одеждой, а затем меня подняли и перенесли на кушетку. Уложили, накрыли просторной мужской рубашкой и даже подоткнули её.
- Мне показалось, что тебе холодно, - объяснил император свою невероятную заботу. Я не стала говорить, что мне всегда холодно рядом с ним, лишь благодарно кивнула ему.
