Хельга... только сейчас я вспомнила о том, что рассказывал мне Юрий о матери Ядгара. Он говорил, что она была его соплеменницей. Хельга Ксано с Гардарики. Имя этого рода звучало у меня во сне. Гардарийка и эспер, передавшая свой дар сыну, а затем внуку. Последнее удивляло меня больше всего.
Способность к телепатии и эмпатии редко наследовалась или повторялась в роду, тем более через несколько поколений. Слишком уж редкое сочетание генов и условий порождало возникновение дара, и все попытки создать эспера с помощью биоинженерии заканчивалось крахом, заставляя учёных нервно шутить, что они наконец-то сумели обнаружить наличие магии в мире. Впрочем, оправдывало все неудачи науки невозможность накопления обширных знаний о эсперах - даже заселённых миров на сегодняшний день было больше, чем обнаруженных эсперов.
Но вот уже как минимум три поколения, как дар эспера существует в потомках Ксано. Только Зарина родилась обычной. Но Замир с его парадоксально сильным даром свидетельствовал, что способности эспера даже не думают угасать в роду Ксано... Нет, уже не Ксано, а Альге. Это было удивительно, невероятно, пугающе. Если бы за пределами Гардарики выяснили о существовании чего-то подобного, это сочли бы угрозой. Неудивительно, что тот гардарик "забрал" дар у Ядгара, желая скрыть от чужаков истинную силу и мощь своей родины.
И Юрий... неужели он здесь за этим... он пришёл за Замиром так же, как тот человек пришёл когда-то за Ядгаром?
Нет, нет. Ведь с императором они знакомы давно, ещё до того, как Замир появился на свет.
"Возможно он просто выжидал". При этой мысли меня кинуло в дрожь. Юрий мог захотеть искалечить Замира, и возможно, даже меня. Но пока это были всего лишь догадки.
На приём к Кронберг я шла почти как на смертную казнь. Во-первых, мне так и не удалось заснуть после того сна о прошлом императора, и сейчас я чувствовала необычную вялость. А во-вторых последний наш серьёзный разговор оставил у меня неприятное послевкусие. Я знала, что она снова заговорит об Анхеле, а говорить о нынешней жене императора у меня не было никакого желания. Но психиатр меня удивила. Получив от меня подтверждение, что Замир готов увидеться со своей матерью, Кронберг лишь кивнула, сказав, что не сомневалась в моём содействии.
- Тогда к чему всё это? К чему было спрашивать моё решение? Вы просто могли приказать...
- Не я приказываю, Эрика, а Альге, - мягко сказала Кронберг.
- А вы лишь служите его посредником, да? - не скрывая иронии, сказала я.
Мы сидели в её кабинете - просторной, прямоугольной комнате, которая благодаря стараниям Кронберг почти утратила лонгийский вид. Она поснимала гобелены и картины, оставив белые гладкие стены, убрала украшения, и оставила самую простую мебель. На окнах вместо тяжёлых штор были плотные жалюзи, сейчас приподнятые и впускающие тусклый свет. И всё же комната не стала безликой, а лишь обрела строгость и ясность, свойственную Алане. Правда, сейчас она строгой совсем не казалось. Лицо её было на редкость умиротворённым и мечтательным, и была она как будто не здесь.
- Чаще всего - да, - согласилась Кронберг. - Но знаешь, я всегда стараюсь отстаивать и твои интересы. Дать тебе возможность выбирать и решать самой. Тебе это нужно, чтобы стать более самостоятельной.
Я встала и подошла к окну, не желая, чтобы Алана видела моё застывшее лицо.
- Конечно, мне необходима самостоятельность. Это пригодиться мне тогда, когда я стану свободной... - короткий смешок сорвался с моих губ: - а вы сами верите в это? Что я справлюсь?
- Да, - без тени сомнения сказала Кронберг.
Я прислонилась разгорячённым лбом к стеклу, зажмурив глаза. Как бы мне хотелось верить ей, хоть кому-нибудь... но везде, где я ждала поддержки, я опиралась лишь на пустоту.
Как бы я не хотела скрыть смятение своей души, Алана всё-таки что-то смогла понять. Подошла ко мне, и не касаясь, встретилась взглядом с моим отражением.
- Всё не так плохо, - тихо сказала она. - Может быть ты не замечаешь, но император постепенно меняет отношение к тебе. Он уже даёт тебе больше свободы. Ты знаешь... что наши разговоры с тобой не прослушиваются? Я сказала ему, что откажусь с тобой работать, если не выполнит это условие. Это пространство для искренности и честности, место, где ты можешь быть самой собой, иначе все наши встречи зря.
- И он пошёл на это?
Кронберг усмехнулась.
- Нет. Великий Тай начал в очень характерной для себя манере указывать мне моё место. Но сегодня он внезапно изменил своё решение.
Уловка? Нет, вполне могло оказаться и правдой. Альге мог позволить ещё немного ослабить мой ошейник, посчитав, что я перестала трепыхаться.
- И ещё кое-что. Он передал мне видеозапись, сказал, что ты знаешь, что на ней.
