Побродив по бревнам боевого настила, Генри спустился по лестнице на территорию па и, отдав свои вещички женщинам, отправился на поиски свободной лопаты, копалки или топора. Найти себе инструмент оказалось непросто: каждый принес из дому свой собственный. Генри хотел было уже обратиться к распорядителям работ, когда его окликнул Тауранги.
- Хаэре маи, Тауранги, - обрадованно крикнул Генри и поспешил к другу.
Они коснулись носами, и Генри бросилось в глаза, что щеки и лоб Тауранги раскрашены ярче, чем обычно. Желтые и белые спирали были нарисованы, видимо, только что: кое-где поблескивали невысохшие мазки. Одет был Тауранги с непривычным для него щегольством: набедренная повязка переливалась многоцветным орнаментом, в волосах торчало четыре пера вместо двух, по кромке плаща вилась алая шелковая ленточка, некогда купленная в Окленде.
Уловив в глазах Генри вопрос, Тауранги поспешил объяснить:
- Я ухожу, друг Хенаре. Это совсем недалеко, я вернусь на рассвете, не позже. Те Нгаро зовет союзников сражаться с пакеха. Четверо наших людей уже ушли, чтобы передать его слово. Ухожу и я. Вожди нгати-ватуа называют отца своим братом. Сегодня я напомню им об этом.
- Ты считаешь, Те Нгаро в одиночку не справится? - без обиняков спросил Генри.
Тауранги пожал плечами:
- Разведчики видели: пакеха приближаются к па. Их вчетверо больше, чем было. Не забудь, что и ваикато уже где-то рядом. Они будут мстить за позор Хеухеу и не поскупятся на войско. Тем хуже для них. Но одним нгати будет трудно справиться со многими собаками, которые вцепятся в бока и спину.
- Так-то оно, конечно, так... - пробормотал по-английски Генри. Ему очень хотелось верить, что па - неприступная крепость и что войска нгати сильнее любого противника, но если даже Тауранги сомневается...
- Друг Хенаре!
Генри поднял глаза.
- Хенаре, я искал тебя, чтобы сказать: друг, сегодня тебе нужно в последний раз оглядеть углы сердца, - волнуясь, заговорил Тауранги. Он взял в руки прислоненное к частоколу ружье. - Вот ружье, я добыл его в бою. Оно хорошее, меткое. Подарю Хенаре, решил я. Но сможет ли Хенаре выстрелить в людей своего племени? Уверен ли он, что белокожие пакеха - его враги?
Генри молчал. Вопрос Тауранги упал как соль на рану. Да, нгати - его друзья, в этом он убежден. Но разве он чувствует себя готовым к убийству незнакомых ему Майклов и Джонов? В лагере англичан он впервые мысленно спросил себя об этом, но увильнул от прямого ответа. Сейчас лукавить было нельзя. Не только перед Тауранги - перед собой.
- Друг, я не знаю... - Генри заставил себя посмотреть в глаза Тауранги. Мои братья по крови неправы, отбирая у нгати землю. Я осуждаю пакеха. Но вряд ли я буду способен целиться в них из твоего ружья.
Сын вождя спокойно выслушал его и кивнул. Похоже, иного ответа он и не ждал.
- Друг, началась война, - сказал он невесело. - Если ты останешься в па, у тебя не будет выбора. Ты должен будешь воевать, потому что у нгати воюют даже старухи и дети. И я говорю тебе: идем! Я выведу тебя за частоколы, и ты сегодня же вернешься к отцу. Пусть наша война не коснется тебя, друг Хенаре.
Уйти?!
Кровь бросилась в лицо Генри Гривса. Удрать из па, когда опасности еще нет и в помине, не зная толком, как развернутся события, не повидав Парирау... Генри протянул руку.
- Дай мне ружье, Тауранги! - сердито выпалил он. - Я остаюсь. Зачем я поселился у нгати? Чтобы при первом же выстреле покинуть их? Нет!
Тауранги, сдвинув брови, смотрел на него. Его молчание несколько охладило Генри.
- Я жалею, Тауранги, что мне не успели сделать татуировку воина, продолжал он уже менее запальчиво. - Но ведь я хотел стать настоящим нгати. Прости мою слабость и дай ружье. Оно будет метко стрелять, друг!
Тауранги сжимал вороненый ствол и упорно молчал.
- Возьми, Хенаре... - наконец, проговорил он и с неохотой протянул ружье Гривсу. - Проводи меня, друг. Мне пора...
Так же нерешительно он снял с пояса полный патронташ. Оглядел его со всех сторон, вздохнул...
Генри проводил друга до ворот па. После того как за Тауранги и двумя его спутниками был поднят мост через ров, он вдруг почувствовал облегчение. Все определилось. Воевать так воевать!
С ружьем в руке он отправился искать Парирау и на удивление быстро нашел ее. В окружении женщин она сидела на корточках возле земляной печи. Рядом стояли корзины с печеной кумарой. Она не постеснялась досужих глаз - при виде Генри заулыбалась и подбежала к нему.
- Хаэре маи, Хенаре! Ты настоящий воин! - восхищенно воскликнула она и с боязливым почтением потрогала затвор. - Ты похож на Матакаури...
Генри вспомнил: в поэтичной маорийской легенде юноша Матакаури идет на битву ради спасения Манаты, своей возлюбленной, и, разумеется, побеждает великана.
- В сказках всегда хороший конец, дорогая Маната, - улыбнулся он. - А в жизни?
Парирау, стесняясь, обхватила руками его локоть и уткнулась в плащ.
- Ты возьмешь меня в жены, Хенаре? - еле слышно спросила она. - Тауранги сказал мне: "Люби Хенаре и не думай больше ни о ком".
