Пришлось вопросительно посмотреть на Плаксу. Видите, насколько я с ним любезен и предупредительно вежлив? Он гость, так что пусть выбирает проклятущий напиток.
– Ром? – Вместо предложения у него прозвучал вопрос.
Я кивнул. Ретар принёс пузатую бутылку и два стакана.
– Себе тоже можешь плеснуть, – разрешил я.
Тот благодарно хмыкнул, принёс третий стакан, налил на самое донышко:
– С вашего позволения, пойду спать, риттер. Вы закроете потом дверь?
– Не беспокойся.
Альбинос, оставив на столе каштановую лампу, ушёл наверх, подхватив по пути тесак.
– Какого он племени? – Плакса заговорил, лишь когда шаги стихли на лестнице. – Не смог понять.
– Никогда не спрашивал. Но не аденец. – Одежда противно холодила кожу, но я не желал тратить время на подъём к себе, переодевание, затем возвращение. Разлил ром по стаканам, свой сразу опустошил, надеясь на тепло. – Давай. Рассказывай, что за павлиний помёт упал мне на голову.
Плакса понурился:
– Слушай, я вообще не очень понял, как так вышло. Обалдел, когда тебя увидел. Поверь мне.
Я верил. Он прикончил остальных сообщников без всяких колебаний. А затем мы дунули прочь, пока другие вместе с колдуном не подоспели.
– Жажду подробностей. С самого начала.
– Ну… тут такое дело. Знаешь же, Капитан пока распустил «Соломенных плащей»…
Я закатил глаза:
– Только не говори, что тебя укусил Никифоров и теперь ты транжиришь деньги с такой же скоростью, как росс.
– Да к совам деньги. Мне скучно, Медуница. Я страдаю от безделья.
– И поэтому взялся за старое – тёмные делишки, в которые ты то и дело влезал, пока тебя не нашёл Капитан.
Плакса тут же посуровел:
– Это была пора буйной молодости. Сейчас я оказывал услугу приятелю. Он не смог и попросил меня подсобить. Ну, а я, признаю это, рад стараться. Всяко веселее, чем торчать весь день дома или за кружкой пива. Всего-то надо было помочь поймать одного парня.
– И прикончить.
Собеседник не менее сурово погрозил мне пальцем:
– Так на улице не говорят. «Поймать». «Помочь, чтобы не сбежал». А как там повернётся, это уже дело случая. Я согласился. Откуда же мне знать, что это ты.
Действительно. Откуда. Бедняга Плакса. Стоит его пожалеть.
Или нет.
– Продолжай.
– Ну, назначили место. Встретились. Дали аванс. – Он хлопнул по карману, выпил. – Потом поставили, где ждать. Сказали, кучер привезёт, как условились. Я думал, может, должник какой или кровная разборка между мелкими домишками. А тут один из них оказался колдуном, карета полетела в реку, от лошади и кучера кровавые ошмётки. Я на такое не подписывался, но уходить, как ты понимаешь, было не с руки. Господа бы не оценили.
Он получил в ответ гадкую усмешку.
– Вы выжили, эти умники начали стрелять, привлекли грачей. Потом уже колдун сказал район, где вас искать. Мы разделились, обыскивая улицы и переулки. Во что я вляпался, Медуница? И во что вляпался ты?
Я вновь разлил ром по стаканам, не спеша отвечать. В кои-то веки не хотелось кофе.
– Опиши колдуна.
– Ты проигнорировал мой вопрос.
– Когда я отвечу, ты не сможешь думать ни о чём другом, – посулил я.
– Уже не могу. – Он помрачнел ещё больше, лицо стало невыносимо плаксивым.
– Колдун.
– Да обычный он. Покрепче меня. В… одежде, светлые глаза. Вроде. Бородка. Лицо… обычное.
– М-да.
– Вот тебе и «м-да». Пока он руну в пасть не сунул, ничем моё внимание не привлёк. Это мы ещё быстро с тобой и девчонкой дунули, пока урод не пришёл.
Здесь я с ним был совершенно согласен. Вот уж рубиться с колдуном – такое же веселье, как встретить в Иле улей Светозарного. Почти без шансов уйти целым.
Но пока ничего не кончено. Гад ещё может объявиться. Точнее… обязательно объявится.
С удовольствием бы свалил за Шельф на какое-то время. Но это поступок слабого духом (хотя, конечно, слабые духом не лезут туда, где месяц вечно висит в небесах).
Вообще выводы напрашивались неутешительные. Воспоминания Калеви всё ещё находились в моей голове, и я помнил о человеке, убившем здоровяка Аврелия.
– Так насколько велика проблема? – Плакса уже понимал, что велика. Теперь желал оценить масштаб трагедии.
– Отвечу, когда узнаю, что за знакомый удружил тебе с такой работёнкой.
Мой собеседник откинулся на стуле:
– Никифоров.
– Дери его совы! – в сердцах выругался я.
– Его участие что-то значит?
Это могло не значить ничего.
Росс вечно сорил деньгами, ввязывался в грязные делишки и пускался во все тяжкие, если не работал с Капитаном. Он легко зарабатывал, легко тратил и знал кучу людей, которых я бы предпочёл не то что на порог не пускать, но и в одном городе не жить с ними, будь на то моя воля.
Так что Никифорову запросто могли подкинуть работёнку, ибо совпадения, уж поверьте мне, бывают и куда более нелепые.
Это могло значить многое.
