– Колдун Серебряной ветви. Человек, убивший Аврелия Пноба в видениях ботаника.
Всегда восхищался тем, что её разум живой и трезвый, даже когда обстоятельства столь ужасны. Двадцать минут назад Элфи пытались убить, но это не помешало ей здраво мыслить.
– Да. Уже думал об этом.
– Племя Гнезда. Благородные, которые за этим стоят. Суани. Осенний Костёр. Почему ты?
– Возможно, из-за произошедшего в Солнечном павильоне.
– Ты нарушил их планы с мозготрясом.
– Или слишком активно стал искать встречи с Оделией.
– Они легко отпустили нас.
– До утра далеко, а район здесь не самый весёлый. Поэтому я тороплюсь выйти на оживлённые улицы как можно быстрее. Ты продержишься?
– Да.
– Опиши, как себя чувствуешь.
Она помедлила:
– Немного холодно. Мокро до противности. И страшно. Там было не очень, а сейчас – страшно.
– Прости.
– Пусть они извиняются, когда я вырасту и спущу с них шкуру.
Я усмехнулся её замечанию, но сказал:
– Лучше бы тебе ни с кем из них не встречаться.
Мы миновали ещё один квартал. Несколько раз я останавливался, смотрел назад, на тёмную улицу, но никто не спешил за нами. Очень хотелось убедить себя, что нас не ищут. Я бы так и думал, не будь колдуна.
Вне всякого сомнения, эти ребята действовали не спонтанно, а выбрали момент, когда вокруг пусто и безлюдно. Значит, какое-то время они следили за мной, а я, дери меня совы, раззява, даже ничего не заметил.
На металлический блеск на левом рукаве девчонки я обратил внимание случайно, зацепив едва ли не краем глаза. Подумал, что пуговица, но, приглядевшись, понял, что ошибся. Моль со стальными крылышками, маленькая проклятущая тварь, так обожающая жрать шерсть в шкафах нерадивых хозяек, застыла металлической чешуйкой на плече.
Я размахнулся, моль проворно отцепилась, пролетела вниз, расправила крылья, прянула влево, резко взяла вверх, так что когда я хлопнул ладонями, то промазал, а после рванул растерянную Элфи на себя и назад.
Насекомое рассыпалось серебряным облачком мельчайших, точно пыльца, частиц.
– Не дыши! – сказал я девчонке.
Бросился прочь, она, по счастью, последовала за мной. Только отбежав шагов на сорок, обернулся. Облачко всё ещё продолжало висеть на том же месте, едва мерцая в свете одинокого каштанового фонаря.
Я повел Элфи в противоположную сторону, от оживлённых улиц, до которых уже рукой подать. Заклинание-маяк. Они должны были понять направление нашего движения, и если проявили резвость, то ждали нас где-то впереди, совсем близко отсюда, и мы едва не угодили в расставленную ловушку.
Я помог спутнице перебраться через дощатый забор. Затем тёмным переулком (из-под ног покатилась бутылка) на соседнюю улицу. Широкую, протяжённую, освещённую куда ярче остальных в этом районе, показавшуюся мне неуютной. Мы были как на ладони.
– Ты сияешь, – с тревогой произнесла Элфи, когда мы прошли под фонарём. – На спине.
Я сбросил сюртук, даже не проверяя правоту её слов. Осмотрел и её, заметил на правом рукаве несколько серебряных песчинок. Рванул его на себя что есть силы, так что швы на плече не выдержали, ткань с треском порвалась.
– А если бы эта дрянь была на всём платье? – Вид у неё был… мокрый, потрёпанный, совершенно не подходящий ритессе. Несмотря на дискомфорт и страх, она ещё старалась иронизировать.
– Даже не спрашивай, – мрачно пригрозил я, беря её под локоть и заводя в следующий переулок.
Мы петляли, и я сам уже начал теряться в направлении. Звёзды на узкой полоске неба переулков не очень-то помогали. Я едва не наступил на какого-то пьянчугу, и тот обложил нас всеми совами, павлинами и чайками, какие смог выговорить заплетающимся языком.
Они всё-таки нас нашли, как я ни старался запутать следы. Три тени перекрыли выход из вонючего проулка, и я тут же отодвинул пискнувшую Элфи себе за спину, обнажая шпагу.
Будет сложно. Довольно темно, любой удар или выпад пропустить как нечего делать. К тому же мне следует защищать ещё и мою подопечную.
– Беги, – шепнул я, но она только тихо и зло зашипела. Щёлкнул складной нож, который я ей подарил четыре года назад.
Стукнула шторка скрытого фонаря, выплёвывая на нас узкий язык света.
– Мокрые. Вроде они… – сказал знакомый голос, который мы слышали, когда прятались под мостом.
Один, немного опустив клинок, подался вперёд, рассматривая меня с невероятным изумлением. Глаза у него были едва ли не круглые.
– Привет, Плакса, – хладнокровно поприветствовал я товарища по «Соломенным плащам». На тот случай, если его глаза не верят, что он видит мою мрачную и совершенно недружелюбную рожу.
– Тебя же Плаксой кличут, – ошарашенно произнёс тот, кто держал фонарь. – Вы чего? Знакомы?
– Немного, – сказал Плакса и, развернувшись, в выпаде пронзил товарищу шею.
К «Пчёлке и Пёрышку» мы добрались за три часа до рассвета, в состоянии разбитой армии. У Элфи зуб на зуб не попадал, несмотря на то что Плакса (очень любезно с его стороны) поделился с девчонкой курткой.
