Капитан пересекался с Элфи не так чтобы часто. Но даже когда ей было девять, он относился к ней как к взрослой ритессе. С безграничным уважением, тактом и странной щепетильностью, свойственной людям крови, ценящим других людей крови, не важно, какого они возраста. По мне, он Элфи считает куда более равной себе, чем меня.
Потом, когда ей было лет десять, Август закрутился с делами и в следующий раз увидел её совсем недавно. И, кажется, остался очень впечатлён происшедшими в ней изменениями. Я говорю даже не о внешности, а о том, что они половину ночи проспорили о причинах неудачи восстания Светозарных и событиях, предшествующих гибели Когтеточки. Элфи, на радость Амбруазу, ссылалась на редкие источники хронистов тех веков и смогла заткнуть за пояс самого Августа Нама.
Было довольно забавно наблюдать за их словесной пикировкой, где каждую фразу, если хорошенько покрутить, можно разобрать на десяток острых кинжалов, ядовитых уколов и бесконечное количество значений. Я пил ром и наслаждался этой витиеватой риторикой.
Впрочем, как и они.
Август ушёл под утро несколько задумчивый и очарованный. На меня он смотрел с уважением, словно разум Элфи – это моё достижение. Как и её обучение. Я, конечно, прикладываю все силы, чтобы вырастить из неё достойного человека и истинную ритессу, но моя воспитанница сама по себе самородок. И у неё, скажем так, в роду – славные предки.
Есть на кого равняться.
– Был тяжёлый рейд, так что он вымотан так же, как и все мы.
– Я желаю подробностей. Немедленно.
Мне пришлось рассказать. От начала и до конца. Элфи слушала заворожённо, чуть хмурясь, как в те времена, когда я читал ей сказки на ночь и она слышала их впервые. А потом попросила всё повторить.
– Суани. Настоящий суани. Дери его совы. Ой, прости.
– Ты уже извинялась. Приличной юной девушке не пристало использовать грязные ругательства чаще чем раз в десять минут.
Она хихикнула и протянула мне руну.
– Это для Вампира?
– Было бы глупо не попробовать.
Она прикусила нижнюю губу, что у неё означало тревожное сомнение.
– Но я могу подарить её тебе. Хочешь?
Элфи застыла, потрясённая. К рунам, когда мне доводилось их приносить, она испытывала такое же влечение, как сороки испытывают к блестящим предметам. Они её очаровывали.
– Нет. – Что мне в ней нравится, так это сила воли. Страсти и желания никогда не обладают властью над разумом этого прелестного создания. – Увы, я не смогу ею пользоваться.
– Как и я, – со вздохом сказал я, забирая руну. – Некоторым не суждено стать колдунами.
– Я хорошо помню Оделию, – задумчиво протянула Элфи. – Как странно, что она снова появилась в нашей жизни.
– Тебе едва исполнилось семь.
– И что с того? – вскинулась она. – Это не повод стирать из памяти людей, которые были не так уж далеко от тебя. Рейна-то я тоже прекрасно помню.
– Верю.
– Что ты намерен делать? Ведь не пойдёшь же штурмовать её дом?
– Именно так бы я и поступил, если бы из этого вышел толк. Но, полагаю, меня спустят с лестницы. Дам время, чтобы она очнулась.
Элфи явно показала сомнение:
– Следует учитывать тот факт, что и когда очнётся, это досадное недоразумение – спуск с лестницы – тоже может случиться. Её семья ненавидит нас. У тебя есть идеи, как поговорить с ней?
– Письмом попрошу о встрече.
– Пф. Ты ещё говоришь, что я излишне романтична.
– Это прилично.
– И бесполезно.
– Полагаю, ты права. Но надо начинать с пристойных шагов, а потом уже переходить к штурму её прихожей.
Смех. Гудение шмелей. Лучи сквозь шелестящую листву танцуют на её коже и волосах.
– Как там наша гостья?
Элфи тут же свела красивые брови, и её глаза, до этого лучезарные, потемнели, так, что болотный цвет радужки стал тёмно-серым.
– Плюётся. Один раз попыталась сбежать. Почти перегрызла себе запястье. Пришлось звать на помощь Амбруаза.
Я закатил глаза. Вот ведь неприятность.
– Извини, что тебе пришлось за ней приглядывать.
– О. – В этом её «о» крылся десяток смыслов. Начиная с того, что это было не так чтобы и сложно, и заканчивая желанием развести под гостьей огонь и хорошенько поджарить ей пятки. – На то мы и семья.
Элфи расстегнула ворот платья, вытащила маленький ключик на тонкой золотой цепочке, щёлкнула замочком, отдала его мне.
– Когда я рядом с ней, то мои сны наполнены розовым месяцем, Сытым Птахом, ужасом и кровавыми ручьями. Я вижу неприятные вещи и устала постоянно погибать в её мыслях.
– Ты можешь заставить её быть послушной.
Элфи кивнула, соглашаясь:
– Ты научил. Но также научил и тому, что жестокость должна быть точной и своевременной. Кошмары не причина переходить к мучению разумных существ.
Говорить что-то не имело смысла. Она и так всё понимала. Оставалось лишь радоваться, что этот урок Элфи усвоила. Я приобнял её, и она, отвечая, ткнулась мне лбом в плечо.
– Я почитаю ещё немного. До ужина.
