– В порядке. – Улыбаюсь. Он такой красивый, такой родной… Отворачиваюсь обратно к окну. Флайер идет на снижение. – Ник, сколько мне лет? – спрашиваю, наблюдая за тем, как наш водитель ловко перестраивается из одной воздушной магистрали в другую.
Вроде бы теперь я помню почти все, но в моей голове все равно царит полнейший хаос. Даты, события – все смешалось.
– Э-э-э… – Напарник удивлен моим вопросом. – Тридцать два. Исполнилось в прошлом месяце.
Тридцать два.
Прикрываю глаза.
Мы познакомились в семнадцать.
Пятнадцать лет!
Что я наделала?..
Нас пропускают в здание, даже не спросив пропусков. Ника тут все знают, а для меня лица на пункте охраны незнакомые, и виной тому не исковерканная слайтексом память – новенькие. Слишком много воды утекло.
Коридоры полны народу. Кто-то куда-то спешит. Почти все уткнувшись в бумаги в своих руках или в планшеты. Работа кипит.
Проносящийся мимо худощавый мужчина вдруг поднимает голову и замирает.
– Эмбер! – орет во всю мощь легких и бросается ко мне, раскидав документы с грифом «совершенно секретно» по полу. – Живая!
А через мгновение меня уже сгребают в охапку с недюжинной силой для такого худого человека.
Это Даг, теперь я помню. Его собирались отправить за мной вместо Ника. Смог бы он победить Момота в поединке? Сильно сомневаюсь. А еще больше сомневаюсь, что стал бы хотя бы пытаться.
У нас с Дагом были неплохие приятельские отношения. Но вряд ли я вхожу в число тех, ради кого он сунулся бы в пекло.
– Эмбер!
– Поставь меня, – прошу, за смехом скрывая панический страх, накрывающий меня от чужого прикосновения.
Тот послушно возвращает меня на пол, смотрит с восторгом в глазах и с широкой улыбкой.
– Вытащил-таки, – адресует стоящему рядом Нику одобрительный кивок. – «Ник-Ник» снова в полном составе. – Хмурится. – Эм, неважно выглядишь.
– Даг. – Напарник из-за моего плеча предупреждающе качает головой, но я все равно замечаю его жест боковым зрением.
– Все нормально, – заверяю обоих.
– Конечно, нормально, – радостно подхватывает коллега. – Сауна, коньяк – и будешь как новая!
Сомневаюсь, что мое состояние лечится паром и алкоголем, но спорить нет смысла.
– Спасибо, Даг, – благодарю сдержанно. – Увидимся.
– О чем речь, Эм! – Посылает мне воинский салют. – Закатим пир на весь мир!
– Обязательно, – бормочу.
Мне нужен не пир, а тихое место, где я смогу прийти в себя.
Однако еще не время искать свой дальний угол. С Пандорой еще ничего не закончено.
– Увидимся, – бросает Ник Дагу и подхватывает меня под локоть. Только его прикосновения не вызывают у меня оторопи. – Пошли скорее, – торопит. – Нужно успеть к Старику, пока к тебе не началось паломничество.
Сбиваюсь с шага, вскидываю к Нику глаза.
– Паломничество? – переспрашиваю с ужасом.
– Угу, – подтверждает напарник. – Все по тебе скучали. Ты против?
Да, черт возьми, я против.
– Нет. – Качаю головой. – Конечно нет.
Следующая встреча – с Ким, секретарем Старика.
При виде меня она вскакивает со своего места, издав звук, напоминающий вой неисправной сигнализации, и бросается мне на шею.
– Эмбер! – Хлюпает носом. – Как я рада тебя видеть! Как я рада, что с тобой все в порядке. Мы думали, что тебя потеря-а-али!
Бросаю на напарника умоляющий взгляд: еще немного – и задохнусь.
Тот смеется.
– Ким, полегче.
– Да-да, конечно. – Она интенсивно кивает, на мгновение ослабляя захват, а затем приникает ко мне с новой силой. – Жива-а-я-а-а! Худая какая! Бедная-а-а!
Память о склонности Ким нагнетать панику не смог стереть даже слайтекс. Женщина-трагедия, но при этом очень прямая и искренняя.
– Спасибо, Ким, – бормочу, пытаясь аккуратно снять с себя ее руки, но в то же время не обидеть. – Полковник нас, наверное, уже ждет?
Секретарь снова кивает. Косметика на ее лице размазалась. С ее пристрастием порыдать ей давно следовало бы перейти к использованию чего-то водостойкого.
– Ждет, ждет. Все успокоительное съел с утра. Я ему говорю, говорю, что для сердца вредно. А он…
Словом, ничего не изменилось: шеф себя загоняет, а Ким кудахчет и паникует. Кажется, я действительно дома.
– Пошли. – Ник наконец приходит на помощь и отлепляет от меня Ким. – Не разводи сырость. Все живы. Все хорошо.
Женщина хлюпает носом, но отходит с пути.
– Идите, идите. Ждет вас. Дверь открыта.
Ник дарит мне виноватый взгляд, пропуская вперед.
– Не мог же я ее связать, – шепчет на ухо.
– Все нормально, – отвечаю, кажется, уже в тысячный раз.
А сама думаю о том, что было чертовски глупо отказываться от предложения напарника заехать по пути в магазин, чтобы купить мне что-то, во что можно было бы переодеться. Пожалуй, бледно-серый спортивный костюм из автомата по пошиву одежды «Генерала Моркейка» вкупе с моей худобой и синяками под глазами заставляет коллег испытывать ко мне больше жалости, чем следовало бы. Надеюсь только, что Ким – единственная, кто будет лить слезы. Мне хватит и своих истерик.
За два года в кабинете полковника Маккалена ничего не изменилось. Тот же светло-зеленый цвет стен, темный стол, эмблема Интерпола прямо по курсу от входа – над головой хозяина кабинета.
