Опять смеется.
– Пусть попытаются. Канал зашифрован. А сам я нахожусь там, куда лапы твоего начальства не дотянутся. – На заднем плане слышно завывание ветра. – Тут, кстати, тепло и море потрясное. Как давно ты была на море? Тут здорово!
Была ли я у моря хоть раз – вот в чем вопрос. Не помню. Если и была, то оно впечатлило меня не так сильно, если воспоминания о нем не смогли преодолеть блокаду слайтекса.
Не разделяю веселья собеседника.
Откидываю голову на спинку, прикрываю глаза.
– Дэйв, у нас отличные программеры.
В ответ – самодовольный смешок.
– А я плачу лучшему. Поверь, детка, настоящие спецы в этой сфере никогда не работают на правительство.
Парадоксально, но сейчас мне очень хочется ему верить. Так на чьей я стороне?
Нет, так не пойдет. Я же жду, когда мозгоправы признают меня адекватной, а Старик вернет меня на службу. Мне нельзя общаться с беглыми преступниками.
Открываю глаза. Сажусь прямо, сжимаю пальцами переносицу.
– Дэйв, зачем ты звонишь? – спрашиваю строго.
На самом деле я очень рада, что с ним все в порядке. При других обстоятельствах мы могли бы остаться приятелями. Вряд ли близкими друзьями, но хорошими знакомыми, способными раз в год или два встретиться в баре и пропустить по паре бокалов.
При других обстоятельствах. В другой жизни.
– Детка, детка… – разочарованно тянет собеседник. – Вот умеешь ты все испортить. Я ей о море, а она – сразу о деле.
– Дэйв!
– Ладно-ладно, – становится серьезнее. – Я звоню затем, чтобы сказать, что я твой должник.
– С чего бы? – удивляюсь. Убираю руку от лица. – Ты спас нам жизнь. Мы квиты.
– Ну-у-у, – тянет он. – Сначала так, а потом ты увела наш катер из-под обстрела. Получается, тогда были квиты. А потом…
– Не продолжай, – быстро перебиваю.
Хочу верить, что нас не подслушивают, но рисковать не хочу. Не хватало еще, чтобы Дэвин в прямом эфире сказал, что сбежал не сам, а это Ник его отпустил.
– Короче говоря, Валентайну – мой пламенный привет. – Дэвин понятливо перефразирует то, что хотел сказать. – Но его должником я быть не хочу хотя бы потому, что он увел мою детку.
Вздыхаю.
– Дэйв, меня никто не уводил.
– Да-да, детка, – отмахивается он. – Знаем. Плавали. Так вот. Ему – привет. Тебе – услуга. Если что понадобится, маякуй.
Вряд ли мне может что-то от него понадобиться, но жест широкий – я ценю. Дэвин рискует быть пойманным, но выходит со мной на контакт только для того, чтобы сказать, что готов оказать помощь, когда она мне понадобится.
– Спасибо, Дэйв, – говорю на полном серьезе.
– Ну тогда пока, детка. Звони на этот номер, если заскучаешь.
– А не боишься, что я сама тебя сдам и попрошу выяснить по этому номеру, где ты находишься?
Дэвин смеется уже в полный голос, хотя и до этого разговаривал громко – перекрикивал прибрежный ветер.
– Во-первых, не выяснят, – возражает уверенно. – Во-вторых, не сдашь.
Согласно молчу. Прав ведь: не сдам.
– До встречи, детка! И помни: ты классная!
Связь обрывается.
В помещении повисает звенящая тишина.
Снова откидываю голову на спинку дивана и улыбаюсь.
Я сказала доктору Шиц правду: мне себя не жаль. Жизнь свела меня с многими хорошими людьми – с Ником, Дэвином, Джилл, со Стариком, с Совой, – которых я совершенно не заслуживаю.
Меня не следует жалеть. В этом мне можно только позавидовать.
В нашем общем с Ником кабинете тишина.
По правде говоря, я думала, что Ким проводит меня посмотреть отчеты в другое место. Однако секретарь шефа сообщила, что мое прежнее рабочее место свободно и ждет меня. А я так хотела поскорее добраться до документов, что даже не спросила, как так вышло, что мой стол за два года никто не занял. Ник ведь работал в паре с Мейс. Неужели они взаимодействовали только на выездах?
Компьютер оживает от прикосновения ладони к идентификационной панели, разворачивает над столом голографический экран. Все так знакомо и привычно и в то же время – чуждо. Будто заглядываю в прошлое сквозь толщу воды.
Вроде бы мне уже удалось вспомнить почти все факты своей биографии. Но тем не менее пробелов еще предостаточно и время от времени всплывают новые вопросы, ответов на которые у меня нет. Как с вопросом Дэвина о море. До сих пор не имею понятия, была ли я на берегу, купалась ли в чем-то крупнее реки на Пандоре или видела только по телевизору.
Как и всегда, стоит напрячься, боль тесным обручем обнимает виски. И единственное спасение – отвлечься и вернуться в настоящее.
Документы уже готовы и загружены в базу. Доступ мне открыт.
Со вздохом бросаю взгляд на пустой стол со спящим компьютером напротив и погружаюсь в чтение.
Тут много файлов: об истории Пандоры, результаты наших изысканий перед моей отправкой туда, видео и текстовые записи допросов всех, кто был в курсе деталей операции – как членов нашей команды, так и завербованных, – после моего исчезновения. Есть даже свежий отчет Ника, датированный прошлой неделей.
