Затаиваю дыхание, когда Кайра вытаскивает из чашки кусочки коры с именами противников. Но Пересмешнику снова везет: ему достается Ибис. Момоту – Дергач, которому так же, как и Аисту до него, хватает чувства самосохранения отказаться от боя. Впрочем, в отличие от Аиста, подобное положение дел Дергача не печалит – он уже в топе.
Таким образом, Момот автоматически переходит в четвертый тур, а нас ждут всего два поединка.
Ворон долго борется с Сапсаном. Их силы настолько равны, что создается впечатление, что драться эти двое могут вечно. Наконец, как мне кажется со стороны, Сапсану это надоедает первому, и он поддается. Ворона официально объявляют победителем. Чайка радостно кричит и шлет своему мужчине воздушные поцелуи.
Если рассматривать поединок Пересмешника с Ибисом, отключив эмоции, то он гораздо интереснее, чем с Клестом или Дроздом. На этот раз победа не дается Пересмешнику так легко, как прежде, но он все равно побеждает, заполучив разбитую губу и знатно повалявшись в земле. Ибис зажимает предплечьем расквашенный нос, пытаясь остановить льющуюся кровь, его левый глаз заплывает и наливается синевой.
Мне хочется схватиться за голову – четвертый тур и всего три противника: Ворон, Пересмешник и Момот. Без перерыва на отдых – видимо, Глава решил сделать представление еще эффектнее.
Кайра в четвертый раз шествует к Главе, зазывно качая бедрами, и тянет имена тех, кто вступит в бой первыми. Так как противников остается нечетное количество, то по правилам сперва сойдутся двое, а затем победитель сразится с ожидающим третьим.
«Только не Момот, – повторяю мысленно. – Только не Момот». Даже не знаю, молитва это или заклинание. Но, чем бы это ни было, оно действует! Кайра называет имена Пересмешника и Ворона.
Я почти в нирване. После Момота Ворон и Сапсан – самые сильные бойцы на Птицеферме. Победить Ворона будет сложнее, чем Ибиса. И может, до состязания с Момотом все-таки не дойдет…
– Он его сделает, – скрипит мне на ухо Сова, привлекая к себе мое внимание тычком локтя в бок.
– Кто кого? – уточняю, не сводя глаз с ринга.
– Пересмешник Ворона, – отвечает та таким тоном, будто это само собой разумеется.
– Сделает, – соглашаюсь, наблюдая за тем, как противники уже катятся по земле…
– Победил Пересмешник! – объявляет Глава.
Ворон поднимается с колен, прижимая к боку вывихнутую руку. Победитель отплевывается кровью. У него разбита губа, живописный кровоподтек на скуле и рассечена левая бровь.
– Это был достойный бой. – Ворон протягивает бывшему сопернику руку.
Пересмешник вытирает кровь со своей ладони о штаны и с усмешкой отвечает на рукопожатие. Он больше не выделяется среди местных белизной своего тела – оно сплошь покрыто грязью, потом и кровью, и уже не разобрать, где оставила следы кровь соперников, а где его собственная.
Ворон выходит из квадрата, очерченного веревками, и его тут же принимает в объятия Чайка. Что-то быстро тараторит на ухо, видимо восхваляя своего героя.
Пересмешник остается на ринге, его грудь тяжело вздымается – устал. Кровь из рассеченной брови тонкой струйкой стекает по щеке и срывается одиночными каплями с подбородка.
Филин встает со своего стула, подныривает под веревки и подходит к Пересмешнику. Вид у Главы донельзя довольный.
– Удивил, – не брезгуя грязью и кровью, хлопает вышедшего в финал новичка. – Не ожидал. Такие люди нам нужны.
Сильные и выносливые рабы – вот кто ему нужен.
Пересмешник не отвечает; сгибается и упирается ладонями в свои колени. Все еще пытается отдышаться – Ворон его здорово потрепал.
– Ну что ж, – поняв, что финалист не станет рассыпаться в благодарностях за щедрую похвалу, Глава обводит зрителей взглядом, – полагаю, на этом наши испытания подходят к концу. Момот, подойди к нам!
Это даже не смешно (вернее, не смешно совсем): вывалянный в грязи и еле стоящий на ногах Пересмешник и довольный собой, просидевший, отдыхая, последние три тура Момот – огромный, полный сил.
– Итак, у нас два финалиста, – подытоживает Филин. – Пересмешник, ты принимаешь почетное второе место в прошедших испытаниях? – спрашивает явно для порядка, для Главы победа Момота с самого начала не подлежала сомнению.
Пересмешник выпрямляется, подхватывает ладонью кровавый ручеек, продолжающий стекать по его лицу.
– Не принимаю, – заявляет, и темные брови Главы удивленно ползут вверх. – Я хочу первое.
До крови закусываю губу. Не отступится, будет бороться до последнего… Зачем?
Хочется выкрикнуть вслух это «зачем». Молчу, сжимаю зубы.
– Твое право. – Филин разводит руками, но на его лице явно читается, что вместо почетного звания второго бойца Птицефермы в его глазах Пересмешник теперь получает не менее звучное звание – идиот. Глава отходит пятясь, похлопывает оживившегося Момота по мускулистому плечу. – Ты уж полегче.
Вроде бы не сказал ничего такого, но в то же время ясно дал понять: «Не убивай, он мне еще пригодится».
Момот понятливо кивает – послушный пес. Но его взгляд красноречиво говорит о том, что, кроме как остаться в живых, его противнику рассчитывать не на что.
