Насчет эстетичности Надежда Петровна не согласилась, взяла из комода новые носки, с этикеткой, и светлые, а не черные. Вырезала дырку, а этикетку положила рядом, чтоб медсестра сразу поняла — новые носки, чистые, как положено. Теперь результат всесторонне устроил обоих, и, чтобы скоротать время, решили попить чая. А за чаем Евгений Германович рассказал, что в свое время он изобрел «кошки» для альпинистов, «не хуже абалаковских, между прочим», и вообще, если уж на то пошло, то у него восемнадцать авторских свидетельств и два патента на изобретения, а со шваброй получается, что изобретений три. Надежда Петровна слушала, заинтересованно спрашивала, какие такие кошки и почему не хуже, и что главнее — патент или свидетельство, и за что больше платят, и смеялась, потому что про швабру это он и правда, здорово придумал, и подсовывала ему блинчики и варенье.
Приход медсестры нарушил идиллию. Женщина лет пятидесяти, полноватая, очень уставшая, она покосилась на конструкцию из стула и швабры и ничего не сказала — наверное, видала и не такое. Все страшные манипуляции она проделала деловито и незаметно, и зажмурившийся от страха пациент в обморок упасть не успел, и даже удивился, услышав:
— Все, лежите, больной, полчаса примерно капаться будем.
— Вы же с работы, пойдемте на кухню, я вас чайком напою, — засуетилась Надежда Петровна. — И не мешать чтоб, может, подремлет…
У Надежды Петровны был план. Пока медсестра пила чай и с удовольствием ела блинчики, Надежда Петровна успела ей рассказать историю любви и предательства, дочерней неблагодарности и своего самоотверженного служения. Медсестра слушала заинтересованно, будто сериал смотрела. Подсунув после блинчиков с мясом блинчики с творогом и вазочку с вареньем, ободренная Надежда Петровна приступила к главному:
— Татьяночка Васильевна, у меня дело с вам очень важное. Мне сказали, что вы женщина очень опытная и тактичная… Вот я и подумала… Может быть вы, как врач…
— Я не врач, — сквозь блинчик возразила медсестра, пропустив мимо ушей комплименты.
— Вы лучше! — убежденно сказала Надежда Петровна. — Вы людей ближе знаете! Вы же сейчас к нам десять дней ходить будете, по полчаса, это десять часов получается. А еще вы опытная и тактичная, мне так сказали!
Медсестра перестала жевать и посмотрела внимательно.
— Объясните ему, что одному в его возрасте невозможно! Он одинокий, и я одинокая, мы же можем вместе! Но я же не могу ему это сама сказать! Надо, чтобы кто-то…
— Да какая из меня сваха, — впервые улыбнулась Татьяна и стала на пять лет моложе. — Я и сама без мужа, меня бы кто сосватал.
— Я и предлагаю! Сперва вы меня, а потом я вас! Вот вам сколько лет? Сорок?
— Сорок пять. И сыну двадцать, — слегка опешив от напора, ответила медсестра.
— У меня брат неженатый! И непьющий! — зачастила Надежа Петровна. — Живет, правда, в области, но дом свой, хороший дом, газ есть, котел и вода в дом заведена, участок пятнадцать соток…
— Подождите, — потрясла головой медсестра. — Вы серьезно, что ли?
— Конечно! — горячо заверила ее Надежда Петровна. — Я как вас увидела, так сразу и подумала, что Николаю моему — точно подходите.
Если Надежда Петровна и лукавила, то совсем простительную малость. Про медсестру она узнала у своей приятельницы, которая и дала ей телефон, присовокупив, что та «дорого берет, но рука легкая». И что не замужем она, что сына одна поднимает, за любую подработку хватается, тоже выяснила заранее. А что брат ее, Надежды, с женщиной живет, так не зарегистрированы они, стало быть, не женаты, да и не стенка его эта… подвинется.
— Мы же ничего плохого не сделаем, — продолжала гнуть свою линию Надежда Петровна. — Вы меня похвалите, а я вас потом с братом познакомлю. Вы такая симпатичная, и выглядите на сорок лет, вот не больше, честное слово!
— Ну не знаю… — с сожалением поболтав ложкой в чашке с остатками чая, задумалась медсестра. — Вообще-то оно, конечно можно…
— Вот именно! И я так же считаю! — закрепила успех потенциальная невеста, подливая собеседнице горячий чаек. — А у брата и баня на участке есть. И машина у него, «Нива». Давно просит меня, чтоб я его с хорошей женщиной познакомила. У них в деревне нет никого подходящего.
— Ладно. И в самом деле, — решилась Татьяна. — Чем черт не шутит. Дело вроде хорошее и ничем не рискуем. А я бы в свой дом переехала с удовольствием. Я ведь сама деревенская. И сыну бы квартиру оставила. А то жену приведет — и куда я?
— Только вы Жене не говорите, что про жену знаете, я ведь тоже как бы не знаю, — не теряя времени, перешла к инструктажу Надежда Петровна. — Но он с собой покончить даже пытался, и болеет все время, хотя раньше здоровый был, до того, как эта… в Израиль свой свалила, да еще с любовником, тьфу!
— Да уж, и не говорите, вечно так, что всяким стервам и везет, — поддержала медсестра. — У меня муж тоже к такой же вот ушел, и алименты забыл платить. Давайте так: вы завтра не приходите, я сама с ним поговорю. Объясню, что в одиночестве пожилые люди быстро деградируют, а там и до Альцгеймера недалеко.
