Многое зависит от того, кто руководит фестивалем. Приведу пример. В
Италии на фестивале, куда меня пригласили, один из призов получил наш отечественный фильм, который никто не видел. Я попросил, чтобы приз дали, потому что меня замучил режиссер этого фильма. А ленту потеряли на таможне. И даже материалов по ней не было. На моих глазах написали на дощечке «За гуманное отношение к детям» (фильм был о детях).
На самом деле фестивали, к сожалению, это не только киносмотры, но еще и политика. В советское время надо было раздать «всем сестрам по серьгам»: не обидеть и наших монгольских друзей, и весь социалистический лагерь. Такие премии выдавались скорее ЦК КПСС, а не жюри.
Потом, будучи председателем жюри в Берлине, да и в Сан-Себастьяне, первое, что я пытался сделать, – это судить кино по кино, а не по тому, что выгодно в настоящий момент для дирекции фестиваля.
Конечно, к Московскому. Независимо от того, когда он проходил, все равно – это дома, на Родине, и именно с этим у меня связано ощущение праздника.
Каннский фестиваль нельзя назвать праздником в прямом смысле этого слова. Канны – это чопорность, церемонии, приемы, на которых люди больше решают свои дела, чем веселятся, короче говоря, это индустрия, при всем уважении, разумеется.
Фестиваль в его исконном значении – это праздник, фиеста. Московский фестиваль я люблю еще с юности, все-таки ему сорок три года. Тогда жизнь делилась на год, когда он был, и на год, когда его не было. Уже с зимы начинались интриги: как попасть, кто аккредитует, пустят или не пустят, гость ты или участник.
Фестивали, на которых легко, это, как правило, совсем маленькие – в Гётеборге или где-нибудь в Джиффони в Италии. Они не слишком известны, но именно тем и хороши – благодаря своей кулуарности и отсутствию жесткой обязаловки они сохраняют атмосферу праздника.
Есть несколько подобных фестивалей, о которых у меня сохранились нежные воспоминания. Но если говорить о самом любимом, то, повторю еще раз, это, конечно, Московский.
Это фестиваль, на котором человеческий фактор играл бы основную роль. Мне бы хотелось, чтобы он сочетал в себе расслабленность, с одной стороны, и с другой – абсолютную четкость в программе и информационную выверенность. Удобство посмотреть то, что ты хочешь. Возможность точно знать расписание показов, уверенность в том, что тебя туда обязательно доставят.
Фестиваль – это праздник для участников и тяжелейшая работа для организаторов. Плюс большая ответственность. Но напряжение и усилия должны оставаться за кулисами.
В качестве примера приведу случай, произошедший с Лино Вентура на одном из Московских кинофестивалей. Было безумно стыдно, когда Лино Вентура не выпустили из номера гостиницы, потому что он не заплатил за ночной разговор с Италией, и бабушка в фартуке и халате закрывала грудью дверь, чтобы он, не дай бог, не сбежал.
Я участвовал в фестивале в Дели с картиной «Свой среди чужих, чужой среди своих». Это были времена, когда мы все зависели от суточных, квартирных, от того, кто накормит. И главное было – не опоздать на обед и не пропустить автобус. Все это было абсолютным безумием. И страшным унижением для соотечественников за границей. Самым ярким впечатлением было рукопожатие Индиры Ганди. К тому же бесконечные приемы и индийская еда сваливали с ног.
Из фестивалей, которые неожиданно и сильно остались в памяти, назову Сан-Себастьянский, где я получил «Золотую раковину». В Сан-Себастьяне в баре ко мне подошли Малкольм Макдауэл и Франко Неро, которые были в жюри, и спросили: «Вы русский?» – «Русский». – «Вот эта картина ваша?» – «Моя». Все. Поздравили и ушли…
Только потом я узнал, что они устроили настоящую битву за мой фильм. К ним прислушались.
А «Золотая раковина» была для меня полной неожиданностью.
В день закрытия фестиваля, ничего не подозревая, я бегал по набережной и вдруг с изумлением увидел, что за мной гонятся журналисты с камерами. Я – от них, они – за мной. Лишь подбегая к отелю, я узнал, что «Золотая раковина» присуждена русскому фильму.
(2004)
Фестиваль – это замечательное дело, если, конечно, не превращается в синекуру для толстосумов, которые приезжают «взъерошить бабки».
И «Кинотавр» – это замечательное дело.
Очень правильная идея фестиваля в Выборге, во Владивостоке. Николай Бурляев – в Иркутск поехал.
Вообще фестивали нельзя стаскивать в Москву. Ребята, ездите по стране, хоть посмотрите, ёлки-палки, где вы живете…
