Публичное одиночество полностью

Интервьюер:Так что все-таки произошло в Каннах? Действительно олимпийский принцип работает «важна не победа, а важно участие»? Что случилось на самом деле?

Послушайте (вот информация с одного из сайтов): «Михалков ничего в Каннах не получит, – сказала мне в самом начале фестиваля французская журналистка. – Не только потому, что фильм явно слабый, но и потому, что вы (оппоненты Михалкова) сделали все для того, чтобы мы поняли – дать ему награду, значит, поддержать тоталитарные тенденции в России, а для Канн это невозможно».

Ну, братцы, это вообще называется политический донос.

А когда вышедший торжественно из Союза кинематографистов России великий Отар Иоселиани, который тридцать лет живет за границей и к Союзу кинематографистов имеет отношение такое же, как я к юриспруденции в Китае, пишет письмо на Каннский фестиваль, в дирекцию Каннского фестиваля, с требованием вынуть из программы картину Михалкова и в крайнем случае, если это невозможно, для того, чтобы «удержать лицо», они должны взять его картину в конкурс тоже.

Ну, ребята, это как вообще называется? Это что за рынок вообще? О чем разговор идет? И вот на этом уровне вы хотите строить кинематограф, судить его и разговаривать с людьми?

Не получится. (VI, 9)

(2010)

Но бог с ним…

Важно другое. Когда русская картина появляется в конкурсе Каннского кинофестиваля, где из двухсот сорока восьми картин выбираются семнадцать, и среди них фильм от России – как бы вы лично ко мне ни относились, это все-таки, ребята, наша родина. Просто из приличия, что ли, надо не только агрессию проявлять…

Но, к сожалению, этого не случилось и на Запад отсюда была дана информация о том, что фильм – просталинский. А там уже абсолютно не важно, так это или не так. Это как бацилла, разбираться не будут.

Правда, один французский журналист после просмотра сказал мне: «Если это просталинский фильм – то я готов стать сталинистом»… (I, 149)

«Кинотавр»

(1995)

Все эти «кинотавры»… это обыкновенное играние в кого-то.

Как в Каннах – лестница, как в Венеции – лагуна. Это все играние во что-то такое, о чем мы слышали или видели. И это кажется устроителям той самой загадочной, прекрасной, свободной и счастливой жизнью.

Но это – другая жизнь.

Та жизнь, в которую играют Канны или Венеция, она изнутри соткана, она не возникла ниоткуда…

Пошлость… вот что происходит на наших кинофестивалях.

Конечно, ритуал некий должен существовать всегда, но устраивать фестивали в стране, где нет кино?! Это не кинофестивали. Их не может быть там, где губится кино, и коллеги мои снимают все, что угодно, только чтобы не быть похожими ни на кого, это опять же… пошлость.

Это все равно, что завтра в городе Мышкине на площади мы увидим корриду… (V, 3)

(2004)

Вопрос:Вот «Кинотавр» в Сочи – явление чисто наше, российское, – отмечает 15-летие, и говорят, что он закрывается. Он имеет право на существование?

Я думаю, конечно.

В принципе «Кинотавр» – замечательное дело. Если там правильно создан механизм, кто бы им ни руководил, все будет нормально. Мне кажется, самое главное, чтобы его не превращали в некую спекулятивную игру. (I, 105)

Пекинский кинофестиваль (2013)

Недавно я был в Китае на Третьем Международном Пекинском кинофестивале, куда меня пригласили в качестве председателя жюри. Нас было шесть человек, шесть мужчин, чему я был очень рад. Потому что уверен, что именно шесть мужчин могли так быстро договориться и быть объективными, и скорыми, и честными. (Мне доводилось бывать в жюри, когда там были женщины, и тут начиналось такое… Сразу же возникали проблемы.) Во всяком случае, все решения были приняты нами очень спокойно и искренне, со спорами какими-то, но без всякого давления друг на друга или со стороны китайских наших хозяев.

Посмотреть за несколько дней пятнадцать картин – трудно. Я сначала менжевался – ехать, не ехать – зная, что это за работа… И думал, честно говоря, когда шел смотреть первую картину: ну вот, надо сцепить зубы, надо вытерпеть, надо смотреть, что бы там ни было. Но я должен сказать, что на третий день я уже просто бежал, как мальчишка – просто смотреть очень хорошее, настоящее кино.

Главный приз получила отличная китайская картина «Обратно в 42-й год». Это такая притча, эпос такой очень серьезный, про время Чан Кайши. Это 42-й год, голод в провинции Сычуань, когда погибло несколько миллионов человек.

Очень здорово сделана картина.