Публичное одиночество полностью

Это стало шоком, ударом тока высокого напряжения, потрясшим не только ее, но и меня. Я находился как под наркозом, утратил представление о времени и пространстве, потерял дар речи и способность мыслить, атрофировалась воля и разум… Мы с Леной были в гостях у Вани Дыховичного, отмечавшего то ли день рождения, то ли Восьмое марта, сейчас не вспомню. Пришел я с Леной, а ушел с Настей…

Больше с Матвеевой Вы не виделись?

Нет. Позже встретились, даже на короткое время возобновили переписку… Лена, конечно же, меня не простила. Это, пожалуй, никому было бы не по силам.

Потом она вышла замуж, сделала карьеру, работала хореографом лучших советских фигуристов, чемпионов мира и олимпиад, все вроде бы сложилось, но…

Корю себя за то, что стал одним из самых серьезных разочарований в ее жизни. Пожалуй, Лена – единственный человек на свете, перед которым буду вечно чувствовать вину…(II, 57)

МАТИЗЕН

(2009)

Вопрос:Скажите, пожалуйста, за что Вас так не любит г-н Матизен? Он кто? Писатель, режиссер? Я что-то никогда не слышала его имя? Так в том-то все и дело.

Жил-был. Никто его не знал, а теперь интересуются: не писатель ли он? А он не писатель и не режиссер. Он – никто. И потому – очень шумный! (XV, 41)

МЕДВЕДЕВ

Медведев-президент

(2010)

Интервьюер:Дмитрий Анатольевич Медведев приезжал к Вам на съемки «Утомленных». Какие у Вас ощущения от него остались?

Важнее, какие у него остались ощущения, потому что он видел такую массовую серьезную сцену, атаку штрафников. Надеюсь, это его впечатлило. Он первый раз был на съемках. По крайней мере, показалось, что ему было интересно…

Но это не было в том духе, что Вы к нам приезжайте и дайте нам что-нибудь еще. Он адекватный, веселый, не боится общаться с простыми людьми. Остроумный. Любит шутку и умеет шутить. Нормальный человек, который адекватно реагирует на все, что происходит вокруг.

Вообще без чувства юмора туда, где мы снимали, добраться было сложно. Бедный милиционер на «жигуленке», который ехал в качестве эскорта по такой чудовищной дороге! Мы-то добирались туда на большой и мощной военной машине. А он, наверное, до сих пор проклинает нас всех. (I, 147)

(2011)

Медведев – талантливый, молодой, современный человек, абсолютно мною уважаемый глубочайшим образом. Когда я сказал, что он к тому же и фотограф, недруги вынули только это и сказали, что Михалков назвал Медведева фотографом.

Но это не так, это же вранье. Даже если бы я так думал, я не настолько глуп, чтобы это сказать…

Мне не надо фигурировать: опа-па! Я такой оппозиционер! Но меня беспокоит, реально беспокоит, и я об этом говорил и президенту тоже, меня беспокоит, что основная государственная энергия направляется в мегаполисы. «Сколково» очень нужно, безусловно, конечно. Но не только «Сколково»…

Вы понимаете, возникает расслоение внутри. Широкополосный Интернет в каждый дом – это красиво звучит. Но вы покатайтесь по стране, просто по деревням в Вологодской области, или Костромской, или Нижегородской… Просто посмотрите на страну, посмотрите, сколько земли не ухожено. Ты приезжаешь в деревню, забытую, заросшую деревню, стоит телефон, по которому можно вызвать МЧС, но звонить по этому телефону некому. Притом я проверил, он работает, что меня больше всего потрясло.

Реформы должны быть сбалансированы. И когда нам говорят, что будут строиться новые объекты и развиваться нанотехнологии, и будут новые инвестиции, то нельзя забывать, что для того, чтобы существовала огромная страна, вспаханная и ухоженная, у России должно быть Общее дело… (VI, 10)

(2011)

Интервьюер:То есть Вы можете открыто сказать президенту, что Вам не нравится?

Да, могу.

Например?

Ну, например, мне не нравится, чтобы под именем президента, как из-под «крыши», вылезала халтура и мерзота, прикрывающаяся образом якобы современного искусства.

И Вы можете в частной беседе об этом сказать?

Я и говорю – и в частной беседе, и публично.