Публичное одиночество полностью

Я лично не нахожу в них большого откровения, но как профессионал с удовольствием отмечаю, что технические возможности наши растут. Скажу откровенно, это не мое кино, в том смысле, что я не стоял бы в очереди, чтобы посмотреть эту картину. Хотя считаю Тимура Бекмамбетова очень талантливым человеком. (I, 123)

О.

(2007)

У меня завязался роман с дочерью члена Политбюро ЦК КПСС…

Милейшее существо – талантливое, красивое, веселое, искреннее, интересно мыслящее. Много ли ты встречал девушек, способных сказать о себе: «Я – кладбище заглушенных желаний»? Из нее же такие сентенции вылетали с легкостью. Отношения наши развивались очень стремительно и целенаправленно.

Интервьюер:В какую сторону?

Серьезных поступков.

Но я понимал: если поженимся, моя дальнейшая карьера будет связана с именем влиятельного тестя…

…по фамилии?

Это лишнее. Зачем? И так сказал достаточно.

Словом, мне не улыбалась перспектива, чтобы каждый встречный и поперечный тыкал пальцем в мою сторону и говорил, мол, Михалков обязан успехом родственным связям.

Никогда не был диссидентом, но хотел сохранить некую дистанцию, не приближаться слишком близко к людям из круга, условно говоря Лены Щорс. Мне хватило того, подросткового опыта. Может, и поэтому упирался всеми конечностями, лишь бы не вступать в партию.

Тащили?

Со страшной силой!

Однажды даже пришлось самому на себя написать донос в партком киностудии «Мосфильм», левой рукой.

О чем?

О прегрешениях в пределах допустимого…

Словом, если бы та девушка, назовем ее О., была из другой семьи, неизвестно, чем бы закончился наш роман. Но вышло по-другому. Я написал очень искреннее письмо о том, почему мы не можем быть вместе…

Запечатал письмо и оставил его вахтерше, дежурившей в подъезде дома на улице Станиславского, где жила О. Попросил передать лично ей в руки. Милая старушка, хорошо знавшая меня в лицо, заверила, что в точности все исполнит.

С того момента и началось…

Я же должен был служить в кавалерийском полку в Алабине, куда попадали выпускники многих театральных вузов… И вдруг я узнаю – меня отправляют в стройбат в Навои. Какой стройбат, зачем Навои? Не мог понять, что происходит… И только много лет спустя узнал, чему обязан резкими переменами в судьбе.

Оказалось, письмо к О., которое оставил вахтерше, предварительно перлюстрировали и лишь затем передали адресату. Не знаю, кто и где его читал, что именно в нем не понравилось, но факт – после этого я угодил в «черные списки». В то время готовился визит президента Никсона в Москву, и город зачищали от всякого рода неблагонадежных. Вот и меня решили отправить от греха подальше…

Как Вы все это выяснили?

Знакомый как-то не без сарказма намекнул на содержание письма. Этот вечно молодой кинорежиссер занял освобожденное мною место рядом с О. Я еще не успел уйти в армию, а уже встречал их вместе. Парочка разгуливала, взявшись за руки и давая понять своим видом, как счастлива. Мне всячески демонстрировалось, что «я другому отдана и буду век ему верна».

Злились?

На кого?

Сам же все сделал, собственными руками разрушил отношения. Лишь хотел, чтобы О. правильно поняла мой шаг: я не бежал от ответственности, наоборот – считал невозможным врать человеку.

Видимо, О. не поверила, коль столь быстро утешилась в объятиях вечно молодого… Кого?

Зачем сейчас называть его имя?

Каждый сам кует свое несчастье. Он все знает, и я тоже. Человек всегда очень красиво одевался, лучше, стильнее и моднее всех… Так продолжается до сих пор. Больше об этом кинорежиссере мне, увы, добавить нечего… (II, 57)

ОБИДЫ

(1995)

Интервьюер:Вы обидчивы?

Нет.

Обиды мешают жить. Я не хочу на это тратиться…

Кроме того, если тебя хотят обидеть, то не стоит давать наслаждения тому, кто хочет тебя обидеть. А если не хотят, то можно простить. Режиссер вообще не должен быть обидчив. Ты не можешь стать в оппозицию и не снимать потому, что тебя обидели. Это смешно.

Режиссура – жестокая профессия.

Если обижаться, то из-за постоянных неполадок все время будешь в конфронтации с кем-то…

Одна критикесса написала обо мне страниц сорок в толстом журнале, сделав вывод, что лучше бы я на свет не рождался. Пошла «на вы». Я представил, что она, здороваясь со мной, все это думала, и дал в журнал телеграмму: «Мужик на барина сердился-сердился, а барин и не знал. С Новым годом! Никита». (II, 28)

ОБЛОМОВ И ШТОЛЬЦ

(1997)

Если взять русскую литературу, то достаточно одного «Обломова» Гончарова, чтобы понять, что такое Россия.

Казалось бы, Обломов и Штольц – полные антиподы, а вот, поди ж ты, дружат и не могут друг без друга.

При этом если Штольц задает вопрос: «Как жить?», вопрос прагматический, западный – у какого доктора лечиться, куда ехать отдыхать, что полезно, что вредно, то Обломова мучает совсем другое: «Зачем жить?»