Помню, на какой-то корпоративной вечеринке в Питере была дама смешная. Все при ней: грудь, «судзуки», но она совершенно косая была – «хала» набок, очки набок… Подошла на ломающихся каблуках к нашему столу, оглядела всех, никого не узнав, и произнесла: «А вам сказали, что артист Михалков сейчас будет нам петь песню про пчел?»
С этого момента в компании у нас так и пошло: «песня про пчел…»
Нет, петь не буду. Где-нибудь в ресторане спою – приходите.
Конечно, а здесь пусть вам Киркоров поет – я сегодня и так за десятерых отдувался.
«ПЕРЕКЛИЧКА»
(2006)
Интервьюер:
Почему же, я упоминаю. Кстати, совсем недавно его показывали по одному из каналов.
Мои картины на ТВ – минимум четыре-пять раз в неделю, я даже не успеваю за этим следить.
Я совершенно с Вами согласен. Хорошая была картина, и я люблю эту роль, но не думаю, что она лучшая. Надеюсь, что у меня были роли, по крайней мере, по опыту и мастерству выше. Скажем, из моих любимых – «Сибириада». «Жестокий романс», конечно, яркая роль. Во всех отношениях там все совпало – замечательная команда такая была, что картина просто спелась.
«ПЕРЕКРЕСТОК»
(1992)
22 апреля из эфира Первого канала телерадиокомпании «Останкино» была изъята моя авторская передача «Перекресток»…
Это окончательно убедило меня в том, что методы «необольшевистского» насилия над свободой слова и индивидуальности мнения «живут и побеждают», о чем я и попытался сказать в передаче «Перекресток».
(1992)
В ночь с 29 на 30 апреля 1992 года Государственная телерадиокомпания «Останкино» экстренно показала выпуск программы «Телескоп», в которую незаконно были включены моя авторская передача «Перекресток», а также произвольно выбранные места из моей пресс-конференции, посвященной введению политической цензуры на Первом канале «Останкино» в эпоху демократии и гласности. Завершился специальный выпуск ночного «Телескопа» обсуждением моей передачи экспертами телерадиокомпании «Останкино», большую часть из которых я не имею чести знать.
Специальный выпуск «Телескопа», выпущенный в ночной эфир с поразительной для отечественного телевидения оперативностью, лишний раз подтвердил прозвучавшую на пресс-конференции убежденность в том, что реальной свободы слова и истинной индивидуальности мнений в средствах массовой информации, и в частности в «Останкино», нет.
Довольно смешно и обидно за телевидение было слушать тот детский лепет, который лился с экрана в попытке скрыть истинную причину запрещения выхода передачи «Перекресток» в широкий эфир. А причина эта, и я повторю еще раз, чисто политическая. Просто художник осмелился высказать свое мнение, не совпадающее с мнением просвещенной толпы. И последовал строгий окрик – «Не пущать!».
И самое поразительное, что это происходит почти в тот же день, когда президент с трибуны съезда на весь мир объявляет о гарантиях свободы слова в нашей стране. Следовательно, напрашивается один из двух выводов: либо нашего президента специально подставляют (в который уже раз), либо о нем не думают вовсе, заслоняясь от него административным эгоизмом. И то и другое аморально, тем более по отношению к главе страны, избранному народом.
Прозвучавшая в передаче «Перекресток» мысль о неизменности дьявольских методов оболванивания толпы, положенных в основу переворота 1917 года и сохранившихся до наших дней, оказалась нестерпимой для некоторых наших новых «демократических начальников», поменявших «шило коммунизма на мыло ложно понятой демократии». И они сделали все, чтобы лишить меня возможности общения с широкой зрительской аудиторией: это и незаконный показ передачи в неудобное (не для меня!) для зрителя время, это и нелепое, если не сказать больше, «обсуждение». Нелепое уже потому, что на мое предложение принять в нем участие мне ответили отказом: «мол, будет оно очень поздно – и художника не хотели бы беспокоить». Этот оглушающий своей «гуманностью» аргумент был мне высказан одним из руководителей телерадиокомпании «Останкино» г-ном Г.А. Шевелевым.
