Интервьюер:
Послушайте, девяносто восемь процентов того, что обо мне пишут, – это чистой воды ложь. Не хочу разбираться в том, кто ее заказывает. Читайте, анализируйте, делайте выводы сами. Но для того чтобы не быть ввергнутыми в пучину вранья, очень рекомендую все-таки пытаться реально соизмерять то, что вы читаете, с тем, что вы сами думаете.
Ну как можно серьезно относиться к информации о том, что я вокруг своей усадьбы раскидал «бойцовских» змей, которые насмерть жалят любого вошедшего в лес?! Бред.
Или последнее: я был приглашен Поветкиным Сашей на бой. Он мне позвонил и сказал: «Знаете, у меня недавно умер отец. Я бы хотел, чтобы Вы приехали меня поддержали. Я Вам доверяю». И я поехал в Германию. И Cаша, слава богу, выиграл. И потом он пригласил меня на ринг. Я его обнял. И что пишут? «Уставший после боя Поветкин, как от мухи, отмахивался от зачем-то выпрыгнувшего на ринг Михалкова». На что расчет? На то, что это может меня задеть? Ничуть. Человек, измазавшийся в испражнениях собственной лжи, – единственный, кто продолжает с этим жить.
Но есть вещи, в которых замешан не только ты. И тут ты обязан отреагировать. Например, история с Японией. Это ложь и провокация: будто бы я сказал, что Бог наказал японцев. Я бы и не отвечал, если бы так не любил Японию и не получил бы совсем недавно замечательную награду – приз Акиры Куросавы, с которым я дружил и которого очень любил…
ПРИБАЛТИКА
(1990)
Почему с такой яростью разрушают сегодня все построенное в Восточной Европе, сжигая, круша памятники Ленину, расстреливают генерального секретаря правящей партии братской страны как собаку…
Значит, в этом что-то есть? Что-то не так!
Это касается и Прибалтики.
Я не хочу влезать по этому поводу в политические дебаты. Если люди глубоко убеждены, что так, как жили, жить не хотят – нужно к их голосу прислушиваться.
Другой разговор: как они хотят жить. Какая-то должна быть система расчетов. Когда вы пожили в гостинице, уходя, надо расплатиться. Сказать: «спасибо». Если что-то сломал – оплатить, если что-то стащил – вернуть или пойти под суд. Но это должно быть по-человечески сделано.
Почему Прибалтика хочет выйти?
Да потому, что жив менталитет людей, которые знают, что такое другая жизнь. Мы ее не знаем. У нас за спиной семьдесят лет. У них – сорок. Там еще живы люди, которые помнят, что такое рыночные отношения, свобода слова.
А мы отметили тысячу лет христианства на Руси и все еще учимся демократии! Пети Трофимовы… страна из петей трофимовых. Учимся. Вечные студенты! И экспериментируем.
(2011)
Интервьюер:
Прибалтика никогда не была органична в составе СССР. В отношении Эстонии, Латвии и Литвы в 1940 году была совершена экспансия – этим и объясняется та прохлада, которая всегда чувствовалась в наших отношениях. Но на данный момент заинтересованность Прибалтики в России очевидна. Потому что возникло понимание: Европе ни Эстония, ни Латвия, ни Литва не нужны.
Знаете, есть политики, а есть люди. Я всегда чувствовал себя в Прибалтике как дома, и делить нам сегодня нечего. И я не вижу другого будущего, как взаимовыгодное партнерство.
ПРИВАТИЗАЦИЯ
Приватизация памятников истории и культуры
(2003)
Интервьюер:
Плохо отношусь…
Если подобное случится, никто и никогда уже не сможет контролировать процесс, государство навеки потеряет все эти имения, дворцы, усадьбы.
Скажем, на наших глазах медленно, но верно разрушается уникальный Дом Пашкова. В бюджете нет денег на его реконструкцию. Отдать здание в частные руки? Допустим. Что получим в итоге? Имярек приватизирует дом, реставрирует фасад, а потом выкидывает уникальные библиотечные книги, устраивает жилье для себя и близких, ставит у порога дюжих охранников и привинчивает к дверям табличку: «Частная собственность. Вход посторонним воспрещен».
