Пушкин жил в Михайловском. Лесков жил под Орлом. Толстой – в Ясной Поляне… Они жили хорошо у себя там. И делали русскую культуру на местах. Им не нужно было собираться в Союзе писателей и выбирать Правление. Каждый из них занимался своим делом.
А это возможно, когда для тебя малая родина полноценна и полнокровна. Когда ты не должен ехать в колбасном автобусе или поезде в Москву за продуктами. Колбаса будет там своя – и дешевле, чем в Москве. А в Нижнем Новгороде будет играть свой симфонический оркестр, и тоже не хуже, чем в Москве. Им не надо будет вызывать какую-то столичную «штучку», у них будет играть свой оркестр. Есть свои музеи, свои картинные галереи. Только нужно относиться к этому как к живому, естественному и здоровому процессу.
Напротив Ростова Великого в селе Рыбачьем купцы построили колокольню на четыре метра выше колокольни Ивана Великого. Не для того чтобы Москву удивить, а чтобы возвысить свое, местное.
В Кяхте (не многие нынче знают, что Кяхта находится на границе с Китаем) чаевники, русские купцы, построили храм, который полностью воспроизводит Исаакий, с хрустальными колоннами. Они строили ощущением – это моя Родина, это будет здесь стоять.
А в Москву они приезжали покутить маленько, из бороды лапшу выбить, и опять домой – работать…
(1995)
Я сегодня был в мастерской, где золотошвейки шьют, в городе Городце.
Очаровательные художницы, которые вышивают изумительную совершенно ткань, в запале и в желании похвастаться говорили мне: вот это платье, что она сделала, в стиле Майкла Джексона?!
Ну просто сердце кровью обливается! При чем тут Майкл Джексон? Неужели это для нас критерий чего-то главного?
Да, потрясающий человек, гениальный танцор и певец – все правильно. Но не может быть он единственным критерием, когда мы говорим о своем, родном и близком…
Для меня будущее России – это только русская провинция. В ней надежда, ничего другого нет. Вы посмотрите, к чему мы, наконец, с большим трудом, в это тяжелейшее время пришли. Мы перестали смотреть на Москву, как на Мекку: Москва скажет, Москва придет, Москва даст или не даст… Происходит очень важная децентрализация, то есть теперь не Москва решает проблемы страны, Москва решает проблемы Москвы. Проблемы страны решает российское правительство…
Необходимо обрести достоинство, потому что провинция – это всего-навсего отдаление от центра, и больше ничего. Провинция, провинциал – это уничижение, которое было придумано специально для того, чтобы держать в кулаке всех и вся и раздавать пряники тем, кто заслужил пряники, и давать плетей тем, кто заслужил плетей.
Нужно вернуть провинции ее достоинство…
Если жить в одном месте, то хватает своих проблем: зарплату не заплатили, это не сделали, то не сделали – действительно тяжело, плохо, а если еще и телевизор смотреть, то хоть в петлю лезь! И в то же время я приезжаю в город Мышкин, или город Елец, или Нижний Новгород, или Городец, или Воронеж – живут люди-то, живут, братцы! Глядишь – что-то открывают, какие-то галереи. Вот портретная галерея неизвестных художников восемнадцатого века. Чудо! Счастье! Да – это не Рубенс. Но почему это должно быть, как Рубенс? Почему до сих пор русская живописная школа не стала той школой, к которой приковано внимание мира? А кто же тогда такие – Федор Васильев, Федотов…
А мы сами себя втаптываем. Мы говорим: «Вот это вот как у Майкла Джексона сделано»… Прости, Господи, не хочется говорить дурных слов…
(1996)
Хочу обратить ваше внимание на то, что сегодня необходимо дать возможность русской провинции самой искать свою дорогу. Не хватать регионы за уши, не заставлять смотреть на Москву…
Москва занимается своими вопросами. А провинция занимается вопросами страны. И вот это уважение к малой родине, возможность самим людям разбираться в своей судьбе стоит многого.
Большинство россиян поняли, что неоткуда ждать помощи. «Сникерс» Россию не накормит…
(2001)
Мне рассказывали реставраторы из Костромы о своей поездке за границу.
Они приехали в Финляндию, зашли в один музей, другой, потом вернулись в гостиницу… и запили.
Я их спросил: «А отчего так? Что-то не понравилось?» – «Да нет, – говорят, – чистенько, аккуратно… а смотреть-то особенно нечего. Жены-то, они по магазинам сразу, а мы так и просидели в гостинице, пока все не выпили, что с собой привезли».
И действительно, ну чем их, этих замечательных костромских реставраторов, годами восстанавливающих сотни квадратных метров купольных росписей костромских храмов и монастырей, можно было потрясти в музеях Финляндии?! Потому и квасили они в гостиничном номере, обсуждая то, что им дорого, то, для чего они призваны Господом в этот мир…
