Публичное одиночество полностью

Да потому, что никогда не увозил от меня ворох бумаг с просьбами, которые надо исполнить. Да, я пользовался нашими отношениями, но если и просил у него, то за других: за офицера-афганца, которому уже пятьдесят две операции сделали, за женщину, у которой отобрали детей. Для себя я не клянчил ни дачу, ни землю, ни деньги, ни должность, моя совесть чиста, поэтому мне ничего не мешало в его пятьдесят пять лет сказать то, что я о нем думаю.

То есть как человеком Вы Путиным очарованы?

Да. Он обаятельный, мощный, умный, с потрясающей реакцией и прекрасным юмором – настоящий, одним словом, лидер! Сегодня для меня это очевидно, а если почувствую, что не могу быть в его присутствии искренним и что-то мешает мне говорить с ним начистоту, тут же скажу об этом ему первому, а потом, если надо будет, другим…

Вы с ним на ты?

Когда вдвоем – да.

Когда Вы так обращаетесь к президенту, премьер-министру, ощущения дискомфорта не возникает?

Если приду к нему на прием в кабинет, где будут какие-то люди, и скажу ему «ты», это будет бестактно и безвкусно – деловая этика мне абсолютно понятна, но когда мы наедине пьем чай и беседуем, это абсолютно нормально, тем более что я старше его на восемь лет.

Не могу не вспомнить анекдот: Вы встречаетесь с Путиным и говорите: «Владимир Владимирович, всю жизнь я играл царей, а теперь вот хочу сыграть Вас». – «Для этого, – возразил он, – Вам придется сбрить свои знаменитые усы». А Вы в ответ: «Нет, это Вам придется их отрастить»… Вы этот анекдот знаете?

Первый раз слышу, а Вы это к чему: могу ли стать президентом, что ли? Да нет. Есть люди, которые для этого как бы созданы, поэтому я считаю, надо бояться тех, для кого власть – сладостная мечта. Власть должна быть крестом.

И Вы таких видели?

Для Путина власть была и остается крестом.

Серьезно?

Абсолютно.

Мы как-то с ним разговаривали, и он сказал: «Вот смотри, ну кто я был? Полковник. А сейчас? Зачем Бог это мне дал? Затем, чтобы я «доел» то, что не «съели» другие?» Человек думал об этом…

Он искренне говорил?

Ну это же не с трибуны прозвучало при послании человечеству – в частной беседе.

Каков вообще Путин в компании? Может посидеть, выпить, расслабиться, рассказать анекдот?

Вполне.

Живой человек, не функция?

Абсолютно. У него и реакции совершенно не партийного бонзы. Вы обратите внимание на его лексикон, посмотрите, как он азартен в полемике перед камерами, в разговоре с чужими премьерами или президентами, насколько человеческое превалирует в нем над политикой. Конечно, Путин вынужден что-то отсеивать, хотя… мы сейчас не о том ведем речь: он защиты не требует. Вы вот меня спросили про ленту «55», я ответил искренне, как на духу, и никаких сожалений о том, что думает по этому поводу Олежка Басилашвили, у меня нет…

У них свои мысли, у меня – свои.

Демократия?

Ну конечно.

У Вас с Медведевым хорошие отношения?

Отличные – он мне симпатичен…

А Вы допускаете мысль, что завтра его снова может сменить Путин?

Разумеется.

И эта затея Вам по душе?

Мне нравится, что в ней нет никаких сюрпризов – мне новости в политике не нужны.

Надоели?

Они уже вот у меня где… Хочу просвещенного консерватизма, стабильности…

Прогнозируемости?

И прагматичности. Поэтому чего-нибудь новенького совершенно не жажду. (I, 137)

(2010)

Интервьюер:Ваша дружба с Владимиром Путиным вызывает зависть?

Разумеется, вне всякого сомнения. Но, честно говоря, это мне совершенно безразлично!

Я дружу не с властью, а с человеком. Если бы Путин был официантом, я все равно бы с ним дружил…

Видел ли Владимир Путин фильм «12»?

Да, и в конце просмотра, когда снова зажегся свет, он сказал мне: «Михалков, умеешь ты выжать слезу из человека!» (I, 141a)

(2010)

Интервьюер:Говорят о вашей близости к власти, к президенту, к премьеру. Это миф или это правда?

А что Вы называете близостью?..

Я подружился с человеком, который мне показался умным, бесстрашным, быстро умеющим учиться, причем намного раньше, чем он стал президентом.

Это был Путин…

Вы сказали, что «подружились» с Путиным. Значит, близость все-таки есть?