Публичное одиночество полностью

Мне с ним интересно.

А что Вам интересно?

Мне интересна психология человека, обладающего возможностью видеть мир с совершенно другой высоты. Мне интересно, как меняется человек, когда судьба поднимает его на вершину власти, что он чувствует. Я же не использую его в своих целях. Повторяю: я никогда в жизни у него ничего не попросил для себя лично. Я просил за людей, за какие-то организации, за женщину, у которой отнимали детей, для кино просил. Но для себя – ничего. Поэтому наши отношения ни от чего не зависимы.

А с инвесторами это срабатывает? Вот Вы приходите в офис компании, которая может инвестировать в кинопроект. Но там знают: Никита Сергеевич – друг Путина.

И что: «Давайте ему дадим денег»?

Да.

Дадим денег, чтобы что? Чтобы Путин дал денег нам? Объясните вашу мысль.

Мысль простая: у нас бизнес сейчас очень боится власти и очень зависим от нее.

Не знаю, может быть, так и происходит, но я этого не чувствую, честно говоря. Меня никто никогда не просил замолвить словечко, и если я замолвлю, то мне дадут деньги на кино… (I, 147)

(2011)

Я считаю, что Владимир Путин сегодня окунулся в страну так, как он не мог окунуться в страну, будучи президентом. Сегодня он знает намного больше, чем он знал раньше. У него рабочие встречи по всей стране, он разговаривает с людьми. Понимаю, ему тоже показывают потемкинские деревни. Понимаю, его тоже возят туда, куда можно возить… Но он не может не увидеть дороги, по которым он ездит; людей, которые так или иначе одеты; разговоры, которые вокруг существуют, и так далее.

Россию нужно чувствовать кончиками пальцев, и я думаю, что на сегодняшний день этой способностью обладает Владимир Путин… (VI, 10)

Путин – президент

(2000)

Я буду говорить о том, во что я верю…

Я голосовал за Путина именно потому, что вижу в нем возможность осуществить то, во что я верю.

Мы сейчас переживаем новую мутацию. Мы снова учимся жить. Жить по-человечески, по-людски. И у меня есть безусловное ощущение возрождения. Абсолютно оптимистическое ощущение…

За эти десять-одиннадцать лет Путин пройдет огромный путь. Ему придется быть в чудовищном одиночестве и принимать серьезнейшие решения. Как сказал Шарль де Голль: «Одиночество есть удел тех, кто достиг вершины политической власти, овеваемой ледяными ветрами государственных интересов».

И ему незачем ждать снисхождения от других. Да, безусловно, лидер обязан создавать вокруг себя коллектив, команду. И он должен с уважением относиться к ним, равно как и они к нему. Но ответственность за принятие решений он должен брать на себя. Это очень тяжело, это страшно и порой почти невыполнимо. Должна быть и будет личная ответственность главы государства, вертикаль власти, назначаемость губернаторов, сокращение количества губерний, понимание пагубности деления страны по национально-территориальному признаку и многое другое. Это все избавит нас, наконец, от невнятной жижи под ногами, отсутствия точки опоры.

Это, конечно, трагедия. Трагедия для лидера, который идет к власти, понимая все это. И я хотел бы увидеть в Путине осознание всей тяжести той работы, которую он будет обязан делать, если он хочет оправдать те великие надежды, которые возлагаются на него нашим многострадальным народом. (XV, 1)

(2001)

Я возлагаю на Путина огромную надежду, может, даже завышенную, не знаю. Но я вижу в его истории Божий промысл.

Три года назад представить себе, что законно избранным президентом страны станет Владимир Путин, было так же нелепо и странно, как в 1990 году предположить, что ЦК КПСС, вся комсистема рухнут за три дня…

Прошел год президентства Владимира Путина.

Он достаточно уверенно продержался на пике доверия к нему россиян. Любви и доверия. Это одно и то же, это совсем рядом. Год прошел. Почти все совершенные им поступки в той или иной степени вписываются в мое представление о том, каким должен быть президент.

Но второй год президентства потребует от Владимира Путина закрепляющих успех действий. Советы ему могут даваться самые невероятные. Президенту, видимо, придется выбирать, в конце концов, политику длительной перспективы. Но, с другой стороны, имея в виду только ее, придется совершать непопулярные действия, которые не будут приняты народом. А это значит – забыть про длинную перспективу.

Поэтому, на мой взгляд, определенные решения должны сопровождаться ясным разговором с народом. Здесь важно все, особенно язык этого разговора. Любая реформа может быть принята человеком, если она основана на тех ментальных особенностях его народа, о которых он, может, и сам не подозревает.

Это огромной тонкости и важности работа для определенных служб президента…