— Случилось это вслед за тем, как первый провал образовался, Боковушкой его прозвали. После раскопок дело было, после смерти Наташи и Кости. Осенние каникулы начались. В ту пору у нас все хорошо было: рудник работал, техникум, больница своя, в Дом культуры фильмы привозили, танцы устраивали по субботам, кружки разные, школа была в области на хорошем счету… — Воспоминания о былой благополучной, спокойной, счастливой жизни смягчили черты старика, даже морщины разгладились, можно было без труда представить, как Денис Сергеевич выглядел в молодости. — Вторую школу, между прочим, строить собирались: в первой тесно становилось, классы были переполнены. Вы, вероятно, слышали, к нам народ на экскурсии приезжал, на соляные шахты. На автобусе нужно было ехать, дорога из Октябрьского занимала больше двух часов, но желающие всегда находились — интересно же! Детишки часто приезжали на каникулах. В основном, конечно, летом, но в тот раз… — Денис Сергеевич отодвинул почти пустую чашку и поглядел в окно. — Как я и сказал, начались осенние каникулы. И группа детей, которая ехала в Верхние Вязы, пропала.
Группа детей пропала.
Страшные слова были словно удар в солнечное сплетение. Вадим почувствовал, как кровь прилила к лицу. Но Денис Сергеевич не заметил этого, погрузившись в события минувшего прошлого.
— Занимались детьми обычно мы, работники школы. Встречали, кормили в школьной столовой, провожали. Экскурсию (конечно, в сопровождении кого-то из сотрудников предприятия) тоже проводили мы: чаще всего я или учитель химии. Иногда старшая пионервожатая, она у нас общественной работой занималась. В тот день возникла путаница. Сначала нам сказали, что прибудут дети, победители областной олимпиады по математике. Потом объявили, что их экскурсию перенесли на следующий день, потому что приехали туристы откуда-то из Сибири. Обычно экскурсии для взрослых организовывали не мы, а работники администрации Верхних Вязов, но в этот раз попросили нас. Мы повозмущались, но смирились. Спустя некоторое время снова звонок: планы в очередной раз изменились, прибудут все-таки дети-олимпиадники. Но автобус в нужное время не прибыл. Тогда шел снег, зима в наших краях ранняя, суровая, к началу ноября вступает в права. Поначалу мы не слишком волновались: из-за снегопада автобус будет продвигаться медленно. Снег шел все сильнее, автобуса не было, и мы решили, что экскурсию перенесли из-за непогоды, а нас в известность поставить забыли. Я позвонил в Октябрьское, спросил. Мне сообщили, что автобус с детьми выехал.
Денис Сергеевич умолк. Ему, видимо, было трудно говорить.
Он протянул руку к чашке с остывшим какао, допил залпом.
— Какао подлить или еще что-то нужно? — чутко среагировала Лариса.
Вадим вопросительно поглядел на старика, но тот качнул головой.
— Мне пора, пожалуй, — вдруг объявил он ошарашенному Вадиму.
— Погодите, мы же еще не закончили!
Денис Сергеевич посмотрел на Вадима. Во взгляде — не то просьба, не то призыв к молчанию, не то испуг, Вадим не мог сообразить.
— Мы не доели вашу чудесную выпечку. — Вадим выдавил улыбку. — Лариса, вы не могли бы упаковать ее? Возьмем с собой.
— Конечно, одну минуту, — ответила та и скрылась под прилавком, очевидно, в поисках коробки.
— Тут небезопасно. Кругом глаза и уши, — быстро проговорил Денис Сергеевич.
Странно, до этой минуты ничего старика не беспокоило; он согласился на беседу в публичном месте. Возможно, кого-то увидел в окне: Денис Сергеевич то и дело посматривал туда. Или очередной припадок вот-вот случится (говорил же Денис Сергеевич, что на него «находит иногда»).
Лариса вынырнула из-под прилавка с пластиковой упаковкой, подошла к столу, ловко сложила внутрь пирожки и нетронутый рулет.
— Было очень вкусно, — за двоих поблагодарил хозяйку Вадим.
Старик уже шел к дверям.
— Приходите еще, — пригласила Лариса.
Вадим догнал Дениса Сергеевича, спешившего к общежитию. Они молча перешли улицу, прошли по дорожке ко входу.
Внутри никого не было, и это, кажется, обрадовало Дениса Сергеевича. Он обернулся и коротко махнул рукой: дескать, пошли за мной. Второй раз ему повторять не потребовалось. Они вошли в комнату старика, и тот тщательно запер дверь на два замка.
— Разувайтесь, куртку вот тут оставьте и проходите.
Комната Дениса Сергеевича выглядела уютной и обжитой: ковер на полу перед диваном и креслами, красивая люстра, картины и фотографии на стенах. На подоконниках выстроились цветы в горшках.
Вадим рассматривал снимки. Вот Денис Сергеевич и похожий на него мужчина — брат Паша. Вот родители, чинно сидящие в неловких позах, напряженно глядящие в объектив. Паша с женой и дочерью, той самой Лизонькой, о которой ночью упоминал Денис Сергеевич: «Не я один, многие видят! Лизонька тоже…»
