И не в тревоге о предстоящем было дело. Вадим осознал, что уже бывал в этом месте — во сне. Кошмары, что мучили его весь минувший год, образы, которые он пытался залить алкоголем, оказались пророческими. Все это ожидало Вадима: тоннель под землей, кислый запах сырой земли, черные стены, шепчущие тени, желтые огни впереди.
Огней пока видно не было, но то, что в стенах кто-то копошится, Вадим понял скоро. Они были не одни в темноте, и от ощущения чужого присутствия Вадима потряхивало.
Он представил себе, что по обе стороны от него, в мозглой кромешной тьме стоят мертвые дети. Смотрят затянутыми смертью глазами, тянут жадные руки, улыбаются акульими улыбками. Хотелось закричать во все горло, но Вадим сдержался.
«Нет их здесь, нет!»
Но кто-то все же был… Чьи-то взгляды, как жирные земляные черви, скользили по коже; чей-то змеиный шепот слышался то справа, то слева, и слов было не разобрать. Неведомые твари споро двигались вдоль стен, ползли, бежали и извивались, отделенные от Вадима тонким слоем земли. Луч фонаря порой вырывал из подвальной тьмы неясные очертания длинных узких тел, похожих на уродливые корни громадного дерева.
Чудилось, что эти существа испытывают голод — вечный и неутолимый. Почуяв добычу, преследуют ее, жаждут добраться до трепещущего горла, опутать и удушить, напиться из горячих вен, нашептывая безумные слова на языке, которого никто не слышал тысячи лет.
— Кто здесь? — не выдержал Вадим.
— У хозяина много слуг, — отозвался из мрака Лавров.
Сон был правдой — весь, целиком?
Но в нем была Ирочка — то, кем она стала…
«У хозяина много слуг».
Думать об этом без боли и ужаса было невозможно. Панические мысли лишали воли, убивали надежду, и Вадим гнал их прочь. Боролся, сколько мог, стараясь не слушать шепота, несущегося из стен, не оглядываться, не замечать омерзительные тени, не вдыхать полной грудью, чтобы не впустить в себя скверну.
— Почти пришли, — весело сказал Лавров вечность спустя.
И тогда Вадим увидел впереди желтый свет.
Шепот, тени, тошнотворный запах — ничего больше не было. Вадим стоял на розовато-сером мраморном полу и зачарованно смотрел на огромный зал, в котором оказался. По форме помещение напоминало огромную колбу или стакан: круглые хрустальные стены искрились разноцветными бликами, уходили далеко ввысь и терялись там в клубящихся белоснежных облаках. Источник света оставался невидимым, но здесь было светло, как в ясный солнечный день.
Вадим ожидал чего-то темного, жуткого, грязного, без малейшего намека на красоту и гармонию (по крайней мере, в его снах было именно так), а вместо этого понимал, что не видел ничего более прекрасного и совершенного. Даже воздух был особенный: свежий, с примесью соли, как на море, но не влажный, а суховатый, напоенный ароматами цветущего луга, лимона, корицы.
Простор, много воздуха и света! В голове зашумело, как от глотка шампанского, Вадиму казалось, он парит на огромной высоте и знает, что не упадет, а взлетит еще выше.
Его спутники выстроились возле стен. Справа от Вадима стоял Лавров, слева — «ёж», блондин с волосами торчком и колючими глазами.
Все они смотрели в одном направлении. Вадим, немного придя в себя, привыкнув к увиденному, тоже пригляделся.
В центре помещения находилась небольшая площадка из белого мрамора. На ней и над ней ничего не было, но, стоило Вадиму сосредоточить на площадке свое внимание, как что-то стало происходить. Воздух над нею из прозрачного сделался белым, как туман, а потом в этом тумане засверкали золотистые искры. Диковинная субстанция находилась в непрерывном движении, мягко переливалась, поблескивала, отливая золотом.
— Нравится тебе здесь? — прозвучал голос. — Великолепно, верно?
Не мужской и не женский, не взрослый и не детский, не высокий и не низкий. Просто Голос — именно так, с большой буквы, потому что звучал он ясно и сильно, легко наполняя собою помещение, проникая в глубины разума.
— Кто ты? — спросил Вадим.
— Бог, — прозвучал ответ. — Истинный, не тот, с картинок в ваших церквях. Чудак Иннокентий был прав, хотя его и поднимали на смех. Как он говорил? Працивилизация? Она была здесь, это правда. Потом ее скрыл древний океан — и это правда тоже. Была иная вера, люди знали, какому богу возносить молитвы, как нужно это делать.
— Ты не бог, а демон!
— Скажи еще, что бог есть любовь, так ведь в ваших книгах написано?
— Если ты истинный бог, почему после исчезновения працивилизации о тебе позабыли? Почему стали молиться другим богам?
Сверкающее золотом сияние чуть померкло: так порой лицо человека темнеет от гнева. Он задел «бога» за живое? Попал по больному?
