— Скверный старик сам виноват. — Лавров покачал головой. Глаза его напоминали кусочки льда. — Жители Верхних Вязов кое-что знают, еще о большем догадываются. Мы не препятствовали тем, кто изначально захотел уехать: они рассеялись по стране и помалкивали. Да и кто стал бы им верить, слушать байки про оживших мертвецов, вылезающих из провала, бродящих ночами по городу? Остались те, кому некуда и незачем было уезжать. Их никто не трогал, пока они не представляли опасности.
— Заложники, — сказал Вадим.
— Твоя склонность к драматизму неистребима. Люди приезжают сюда редко. Разве что полоумные экстремалы, желающие поглазеть на провалы. Да и они появляются все реже. Приехали — уехали, какие проблемы.
— Врешь! А «Виатор»? — воскликнул Вадим. — Несчастный парень, блогер, снявший видео, по которому я вас и нашел! Его зовут Василий, что вы с ним сделали?
Повисла пауза. Затем стоящий слева блондин хмыкнул и проговорил:
— «Несчастный парень»? Себя пожалей! Я гадал, узнаешь или нет? Ты сказал Олесе, что пытался меня найти, профиль мой в соцсети видел.
Выражение «потерять дар речи» всегда казалось Вадиму не только банальным, но и избыточным, он никогда не употреблял его в книгах. Однако сейчас понял, что бывают ситуации, в которых не можешь ни сказать, ни даже подумать о чем-то. Слова Василия вогнали его в ступор.
— Я приехал, потому что хотел хоть чего-то добиться. Был неудачником: унылая работа, копеечная зарплата, ноль шансов на продвижение, социальный лифт, карьеру. Девушка бросила, поняла, что со мной ловить нечего. Никакого якоря, чтобы зацепиться, а в петлю или вены перерезать — страшно. Одна надежда: продвинуть канал, прославиться. Я в кредит влез: ноут взял, камеру дорогую… Но в глубине души знал: все фигня, не выйдет ничего. — Василий облизнул губы и прищурился. — Приехать в Вязы было единственным умным поступком в моей никчемной жизни. Результат: я получил все и даже больше.
— А Римма? Твоя сестра? — выговорил-таки Вадим. — Она страдает, ждет, я говорил с ней.
Василий закатил глаза.
— Ждет? Пускай. Будь она умнее, храбрее, приехала бы, и я уговорил бы ее присоединиться. Но у сестрицы кишка тонка. Будет сидеть, трястись, держаться за свои привычки и принципы.
— Довольно досужих разговоров. Я знаю, зачем ты здесь. Олеся, Василий, Денис Сергеевич — чепуха. Ты приехал за дочерью — перейдем же к делу.
Вадим снова посмотрел на сияющее облако.
— Ирочка мертва.
Стоило огромного труда выговорить это, но больше не было смысла врать себе и прятаться от правды.
— Убей меня. Таким, как эти, — Вадим мотнул головой в сторону стоявших рядом Олеси и Василия, — я все равно не стану.
— Ты прав, Ирочки нет. Но в моей власти вернуть ее тебе.
Вадим подумал, что ослышался.
— Да-да. Я — бог, ты забыл? Дочь вернется, если выполнишь мои условия.
Внутренности Вадима будто скрутили в узел, намотали на кулак. Мысли разбегались.
— Встань с колен, — прозвучал приказ. — Не сомневайся, ты получишь своего ребенка назад. Если согласишься и будешь послушен. Твоя жизнь станет гораздо лучше — спроси у Олеси и Василия. Я чувствую, когда человек доведен до отчаяния, не имеет будущего, находится на грани, — и протягиваю руку помощи. Дарю смысл жизни, если угодно. Разумеется, я жду верности в ответ и награждаю за преданность.
Вадим попробовал подняться, на сей раз получилось. Жрецы окружили его, сверля холодными рыбьими глазами.
— На что я должен согласиться?
— Время расширять территории влияния. Мне нужны новые адепты.
— Воровать для тебя детей не…
— У каждого свои обязанности. Не все мои слуги — охотники, и далеко не всех ты видишь здесь. — Слово «охотники» резануло, Вадим сморщился, как от зубной боли. — Найдется достойное применение и твоим талантам. Итак, я возвращаю тебе дочь, ты отвозишь ее к жене. Убедишься, что Ирочка в безопасности, — и назад. Неважно, что скажешь Вере: говори что угодно, кроме правды.
— А если я не вернусь? — спросил Вадим.
— Вернешься, поверь, — прозвучало в ответ. — Не будет шанса ускользнуть.
Вадим вспомнил рассказ Марины Ивановны.
— Поставишь точку мне в глаз и будешь контролировать? Но я-то кровью не повязан и не собираюсь никого убивать!
Послышался издевательский смех.
— Не зарекайся, глупец. Есть человек, которого ты убил бы с радостью. Того, кто умертвил твою дочь, принес в жертву мне. Скажешь, нет?
— Он действовал по твоей указке, — услышал Вадим свой голос.
— Не спорю. Но мог отказаться. Да, умер бы сам. Но не стал бы причиной смерти ребенка.
«Эта мразь измывается. Не позволяй взять над собой верх!»
Но Вадим не мог не спросить.
— Кто?
Снова смех, от которого холод стекал по позвоночнику.
— Это лишь философская беседа. Тебе не убить моего жреца.
«Так это он!»
Убийца стоял в двух шагах. Парнишка, ролик которого стал путеводной нитью. Вася-«Виатор» приехал в Верхние Вязы за своей счастливой звездой, а вместо этого превратился в монстра и ради этого превращения убил Ирочку.
