— Чересчур сложно и вместе с тем притянуто за уши. Зачем возвращать мне дочь с условием, что я буду молчать обо всем и вернусь в Верхние Вязы? Никакой необходимости в моей персоне не было. Несмотря на угрозу, я мог проболтаться, захотеть исповедаться, пожелать отомстить, выбрать жестокую смерть вместо возвращения… Да мало ли! Проще и надежнее убить. Никто и не подумал бы меня искать. Благодаря своей шпионке ты знал, что жена не в курсе, где я. А больше никому нет до меня дела. Сестра Василия напугана, она за братом-то не поехала, а уж за чужим человеком… Марина Ивановна не стала бы бить тревогу, она рассказала, что знала, это предел ее возможностей. Я никому не писал, не звонил, не отправлял писем и сообщений с описанием происходящего в Верхних Вязах, и Олеся это знала. Хотел послать видео Вере, да и то не смог. А смог бы, что оно доказывало? «Виатор» просто удалил бы его вместе с каналом — и привет. Удивительно, почему он этого не сделал.
— Но ведь это не все. Было еще что-то?
— Было, — не стал отрицать Вадим.
… Перед тем, как выйти из общежития в Верхних Вязах, отец с дочкой отправились в туалет, «сходить на дорожку», как говорила Вера, и Вадиму подумалось, что возникла непредвиденная проблема: горшка-то нет!
Им с Верой никак не удавалось приучить дочку пользоваться унитазом. Они купили специальное детское сиденье, придумывали разные уловки, превращали процесс приучения в игру, говорили, что она взрослая девочка, горшочку надо уходить от нее к маленьким деткам… Все без толку. Прочие навыки прививались легко, но писать, сидя на унитазе, Ирочка отказывалась.
«И что сейчас делать?» — смятенно думал Вадим, но опасения оказались напрасными. Дочь спокойно вошла в туалет, прикрыла дверь, угнездилась на унитазе; в следующую секунду Вадим услышал журчание.
Это было неправильно.
Так быть не должно.
— Все хорошо, пап?
Ирочка смыла за собой, оправила одежки и подошла к отцу.
— А… Да, малыш. Я тоже схожу, а ты постой. Сумку покарауль, чтобы не украли.
— Здесь нет никого, — серьезно ответила Ирочка. — Телефон тоже мне дай, а то уронишь еще.
Он оставил телефон и сумку, вошел в кабинку. Никак не мог сделать свои дела, мочевой пузырь не желал отдавать ни капли, тело сжалось, скованное напряжением.
Если Ирочка осталась прежней, то как она научилась, откуда взялся навык пользоваться унитазом?
«Телефон тоже мне дай, а то уронишь еще». Вадим никогда такого от нее не слышал. Надо же, какая предусмотрительность.
Была и еще одна деталь, на которую он, переполненный новообретенным счастьем, не обратил внимания. Ирочка спросила, почему город называется Верхние Вязы, но откуда она могла узнать название? Вадим помнил, что не было там никаких табличек, указывающих на название города; прежде Ирочка никогда его не слышала, Вадим тоже не упоминал, где именно они находятся.
Вывод можно было сделать лишь один. Всего один…
— Пап, ты скоро?
— Иду, малыш, — отозвался он, понимая, что создание, стоящее за дверью, не его дочь.
У существа было тело Ирочки, ее глаза и голос, улыбка и манеры. Были знания Ирочки и ее память, но кое-какие мелочи выдавали подделку. Ведь всего предусмотреть невозможно.
Вот теперь сон, что снился Вадиму, сбылся полностью: на месте Ирочки его поджидал бес в обличье ребенка. И Римме снилось, что нет больше ее брата, есть омерзительная сущность.
На свете не найдется слов, чтобы описать горе, которое навалилось на Вадима. Потерять дочь второй раз! Прижимать к сердцу мираж! Но нужно держать лицо, скрывать, что догадался. Каковы мотивы этого существа, что за игру оно затеяло? Необходимо докопаться до истины — и сделать это как можно скорее, вдобавок под неусыпным контролем чудовища.
«Телефон тоже дай мне…»
… Сидящая перед Вадимом «Ирочка» зевнула во весь рот. Совсем скоро не сможет сопротивляться действию лекарства.
— Сообразительный ты. Я в тебе не ошибся. Дальше что?
— Я писал сообщение вовсе не Вере.
— Нет? Кому же?
— Римме. Сказал, знаю, что случилось с ее братом, и мне нужна помощь. Она все время предлагала помочь, и я воспользовался. Велел срочно отыскать Иннокентия Львовича. Это было непросто, но Олеся в свое время справилась, смогла и Римма. Я просил передать, что он был прав насчет працивилизации, просил подсказать, как уничтожить древнее существо, считающее себя богом, прикинувшееся моей дочерью.
— Что же он посоветовал? — насмешливо спросила «Ирочка».
— Иннокентий Львович полагает, что уничтожить нематериальную сущность, некую силу нельзя…
— Он умнее, чем можно было предположить!
— … однако уничтожить сосуд, в котором обретается дух, возможно. Тело смертно, а детское — еще и слабо, уязвимо, особенно вдали от святилищ и жрецов, до достижения определенного возраста. Лишившись тела…
Вадим еще не закончил говорить, как тварь в облике его дочери, собрав остатки сил, вскочила со стула и бросилась по коридору к выходу из квартиры. Надеялась убежать, забарабанить кулаками по двери, позвать на помощь.
— Помогите! — запищала она, но Вадим успел зажать ей рот.
