Думал, Марина Ивановна будет плакать, много говорить, колебаться, но она повела себя противоположным образом: ни слезинки, ни единого лишнего слова.
— Я помогу, — сказала коротко. — Обождите.
Вскоре женщина вернулась. В руках она держала шприц с лекарством.
— Сильный препарат, не сомневайтесь. — Марина Ивановна без запинки выговорила сложное название. — Снимает боль, в большой дозе вызывает остановку сердца. Здесь доза огромная.
Когда Вадиму открылась ужасающая правда о подмене, он подумал о Марине Ивановне. О женщине, потерявшей сына. О той, с кем у Вадима был общий враг. Марина Ивановна говорила, что у ее мужа онкология, поэтому Вадим полагал, что могло найтись подходящее средство.
— Лидуся была доктором, я сама работаю в больнице много лет, хоть и не врачом. Не скажу, что разбираюсь в медицине, но укол поставить сумею.
— Послушайте, вы не обязаны…
Марина Ивановна взмахом руки заставила его замолчать.
— Я сама! Так будет лучше, поверьте.
Она склонилась над монстром в облике невинного ребенка. Вадим следил за ее манипуляциями и ничего не чувствовал. В груди, где полагалось биться сердцу, застыл кусок льда.
Если им и требовались дополнительные доказательства того, что лежащее перед ними создание не было ребенком, то они появились.
Смерть наступила быстро. А после немедленно начался распад.
Вадим не знал, какой богопротивный ритуал вдохнул жизнь в мертвое тело дочери, но теперь процесс пошел вспять. Плоть истаяла; исчезли сосуды, мышцы, органы, телесные жидкости… На полу лежал лишь скелет, маленький и хрупкий.
Все, что осталось от Ирочки.
«Вот ты и нашел ее».
А спустя мгновение скелет рассыпался в прах.
Не осталось ничего. Вообще ничего.
Ноги Вадима подломились, он упал на колени и зарыдал.
… Вадим ехал и думал, что не сможет рассказать Вере, чем закончились его поиски; она не знала, что они вообще были. Говорить ли Римме? Лучше всего сказать обтекаемую полуправду и перестать отвечать на сообщения.
Марина Ивановна была единственной, кому он поведал все без утайки.
— Надеюсь, Лавр сдохнет без своего хозяина, — сказала она, — и остальные тоже. В аду им самое место.
— Практически уверен, что их уже нет. Тварь говорила, что соседство с нею меняет тело человека, без нее он жить не сможет. — Вадим помолчал. — По логике, если мы уничтожили эту сущность, то мертвы и ее холуи.
— А мы ведь уничтожили? — Натянуто улыбнулась Марина Ивановна.
— Кабы знать, не осталось ли от нее чего-то… Но, похоже, нам повезло: «божество» было слабым, не таким, как в древние времена. Не успело набраться сил, напитаться и стать неуязвимым. Повинуясь пророчеству, рискнуло выбраться из своей «раковины» и войти в тело ребенка, чтобы вырасти и обрести подлинную мощь. Возможно, оно и прошлом так делало, перемещалось по мере надобности из тела в тела, меняя вместилища.
— Страшно подумать, — содрогнулась Марина Ивановна, — вы с женой заботились бы о нем, Лавр и прочие делали свою часть работы, а в час икс состоялось бы пришествие.
— Если бы не маленькая ошибка, не крошечный прокол, кто знает, чем бы все кончилось.
Женщина помолчала немного, задумавшись о чем-то.
— Мне сейчас пришло на ум: зачем нужна была эта комбинация? Зачем показывать вам храм, рассказывать обо всем? Узнав, кто вы, для чего приехали, чудовище могло просто вернуть Ирочку: позволить найти и забрать ее, притаившись в теле девочки. Ехали бы вы, к примеру, по Верхним Вязам и увидели Ирочку на улице. Обрадовались бы и забрали без лишних вопросов!
Вадим усмехнулся.
— А мне совершенно понятно, почему. «Лишние вопросы» были бы, еще как! Обнаружив свою дочь, я бы поднял шум на весь свет. Все-таки какая-никакая публичность у меня есть, и я бы все силы приложил к тому, чтобы докопаться, как Ирочка оказалась в глухомани, кто и с какой целью украл ее, почему полиция ничего не обнаружила. Возобновилось бы следствие, подключилась бы пресса — уж я позаботился бы о том, чтобы придать делу максимальную огласку. Верхние Вязы оказались бы в центре скандала, что могло привести к нежелательным последствиям. В девяностые годы все удалось замять, а тут вылезло бы наружу много всякого нехорошего, взять хоть блистательного нестареющего Лавра, чудом переквалифицировавшегося из убийц в мэры. Да и история с автобусом, с погибшими детьми. А кто-то сумел бы связать с Верхними Вязами исчезновения детей на протяжении тридцати лет! И прочее, прочее. Нет, нашему мерзкому божку это было совсем не в кассу. Ему требовалась тишина. Не говоря уже о том, что в этой ситуации «завербовать» меня, «прикоснуться» ко мне в своем храме он бы точно не смог, никакой «миссией» я не проникся бы, — подвел итог Вадим.
Он попрощался с Мариной Ивановной и уехал.
Шокирующее известие застало его в дороге. По всем радиостанциям гремели новости о происходящем в Верхних Вязах. Природный катаклизм надолго привлек внимание к захолустному городку, о его загадке будут писать поколения журналистов и исследователей. Так, по крайней мере, говорили в новостных выпусках.
