Входная дверь оказалась приоткрытой. В квартире было очень тепло и светло. Откуда-то доносились веселые мультяшные голоса. Томаш крикнул, чтобы я надела тапочки. Передо мной стояли две огромные пушистые собаки с пластмассовыми глазами и носом. Выглядели они смешно, и я решила, что убивать человека в таких тапочках просто нелепо, и немного расслабилась. В обтягивающей футболке и джинсах Томаш стоял у плиты, очищал от пленки сосиски и, разрезав их пополам, кидал на шипящую сковородку. Если не считать той встречи в торговом центре, я впервые видела его в чем-то нешкольном.
– Дверь заперла?
Я кивнула.
– На тебя делать?
Я взглянула на поджаривающиеся бочка сосисок, и в животе заурчало.
– Можно.
– Садись. – Он выдвинул ногой из-под стола табуретку.
Я села. Он снова был ровным, спокойным Томашем – человеком-манекеном с невозмутимым выражением лица, как в школе.
– Смешные тапочки, – сказала я, покрутив ногами.
– Это Дашкины. Других нет.
Сам он ходил просто в носках.
– Хорошо у вас, тепло. А у нас ужас как холодно в квартире.
Он достал из холодильника кастрюльку, высыпал из нее на сосиски макароны и накрыл большой стеклянной крышкой. Затем повернулся ко мне:
– Нам нужно как-то договориться.
– О чем?
– Что мне сделать, чтобы ты успокоилась и перестала цепляться ко мне? Я сейчас нормально спрашиваю. Просто скажи прямо. Думала, я реально поведусь на эти твои смешные подкаты?
– А ты думал, я поведусь?
Он понимающе усмехнулся:
– Хорошо. В таком случае все намного проще. Хочешь, чтобы я доказал, что не убивал Надю? Понятия не имею, зачем тебе это, но я знаю кто…
Из коридора послышался быстрый топот, и в кухню влетела совершенно здоровая Даша. Увидела меня и удивленно затормозила:
– Ой, здрасте! – потом повернулась к Томашу и, обхватив его, прижалась к животу. – Я не слышала, как ты пришел.
– Еще бы. Твой Джаст Дэнс орет на всю квартиру.
– А что, уже можно есть? – Даша заглянула под крышку.
– Дай нам минут десять. Мы договорим и поедим. – Томаш аккуратно отстранил ее от себя.
Даша с любопытством покосилась на меня:
– Все вместе?
Томаш кивнул.
– Здорово! – обрадовалась девочка. – А ты забрал документы?
– Нет пока.
– А почему?
– Все, иди. – Он подтолкнул ее к выходу. – Потом расскажу.
Многозначительно покивав, Даша с хитрым лицом прикрыла за собой дверь. Томаш выжидающе смотрел на меня, скрестив руки на груди.
– Ты сказал, что знаешь, кто это сделал, – полушепотом напомнила я.
– Я хотел сказать, что знаю, кто взял растяжку. Но мне нужны гарантии, что та запись, которая у тебя, никуда не уйдет и ты оставишь меня в покое.
Я задумалась. Какие гарантии я могла ему дать, кроме обещания, которое один раз уже не сдержала?
– Поверь, удалить ее в твоих же интересах. – Томаш неверно растолковал мое замешательство. – Тема с шантажом намного хуже и опаснее, нежели то, что на записи.
– С каким еще шантажом? – как можно беспечнее перепросила я, сообразив, что он знает про Лизину аферу.
– Надя думала на тебя, но я не верил. А ведь это шикарный мотив! Ты требовала от Нади деньги, она их не принесла, и тогда, разозлившись, ты ее убила.
– Полный бред!
Я не понимала, стоит ли объяснять, что шантажистка не я. Быть может, узнай Томаш, что запись есть еще и у Лизы, то вообще откажется что-либо рассказывать.
– У меня мотива нет, – продолжал он. – А у тебя и мотив, и время, и возможность. Я очень хорошо помню тот день.
За дверью кто-то заскребся, и показалась мордочка Даши. Бровями, ресницами, темно-каштановым цветом волос она напоминала брата. Но глаза у нее были ясные, чуть раскосые и лукавые, а черты лица острые и резкие, тогда как лицо Томаша, даже когда он смотрел убийственным взглядом, все равно оставалось мягким.
– Слава, я хочу есть. Ты обещал десять минут, а прошло четырнадцать.
– Хорошо, мой руки.
– А Микки с нами?
– Нет, извини, у меня дела. – Я поднялась.
– Ну пожалуйста, – заканючила девочка, – останься. Мы быстро кушаем.
– Оставайся, – сказал Томаш, когда Даша ускакала в ванную. – Ты же смелая.
– Нет, я пойду, но сначала давай закончим. – Я открыла телефон, отыскала нужное видео и одним движением удалила его. – Так кто забрал растяжку?
– Фил, – быстро и по-деловому ответил Томаш.
– Ты не врешь?
– Он потому и в драку полез, что я сказал, что знаю про растяжку. А вовсе не из-за тебя.
– Понятно. Может, ты еще знаешь, кто меня запер в актовом зале?
Томаш покачал головой.
Я вышла в коридор, и, пока одевалась, они с Дашей молча наблюдали за мной.
– Ты вернешься в школу? – уже выйдя за порог, спросила я.
– А можно вернуться? – удивленно выкрикнула Даша. – Слава, пожалуйста, я очень хочу!
– Я подумаю, – сказал он и закрыл за мной дверь.
Значит, Фил. Он, конечно, лучше всех подходил на эту роль, хотя мотивов у него, в отличие от остальных, совершенно не было.
Я вышла от Томаша взбудораженная, словно побывала под контрастным душем. Но не из-за того, что узнала. Это Томаш действовал на меня очень странно. Забравшись в теплый салон автобуса, я немедленно позвонила Филу. Попросила встретиться через пятнадцать минут возле его подъезда, он удивился, но отказываться не стал.
