Я очень серьезно смотрю на него и понимаю, что он искренне наслаждается ситуацией. Он должен выполнить наказ жены, и он ей покажет текст характеристики, который держит в руках, потому он на нем и не черкает «дополнения». А в Москву в запечатанном сургучом конверте полетит та, которую мы пока устно «дополняем».
– Конечно, Игорь Николаевич, так значительно лучше!
Генерал вздыхает, делает вид, что очень серьезно вчитывается в текст, и предлагает:
– А что, если перед словом «бывает» поставить еще «иногда»? То есть будет «…но
Я опускаю глаза. Я уже «въехал», я понимаю, что мне не избежать сегодня крутого застолья в номере «Эмбэссэдор», и скромно благодарю генерала за «понимание национальных особенностей». Но он еще не насладился игрой.
– Эх, молодость, молодость! Ну кто же из нас иногда не бывает недостаточно выдержан в молодые годы? Уберем всю эту строчку на хрен! Кстати, ты каких цыплят предпочитаешь – тикка или гриль? Говорят, у вас в «Эмбэссэдоре» тикка в тандуре делают превосходно. Позвони, скажи помощнику генерала Попова, что мы сегодня, к сожалению, не сможем прийти на просмотр военного киножурнала… А жене моей сообщи, что я задержусь на кинопросмотре у Попова. И закажи тикка заранее…
Пронесло. А сколько талантливых переводчиков были объявлены «невыездными» из‑за какой‑нибудь случайности! «Невыездной переводчик» – какой абсурд! Как неоперирующий хирург или нелетающий летчик… И не всегда эта случайность была по вине переводчика. Мы с Серафимом Чукариным должны были лететь в Индию вместе. Это была его мечта – он страстно увлекался йогой и достиг на этом нелегком пути самосовершенствования заметных результатов. Строгий вегетарианец, он не ел даже яиц. Зато находил очень страшные определения для нас, простых смертных. В Москву мы ехали поездом. Увидев меня сидящим за столиком купе, на котором лежал кусок грудинки и стояла бутылка пива, он изрек: «Опять пожираешь копченые трупы убитых животных?» Он не шутил – он был серьезен, считая всех невегетарианцев хищниками. Я не очень любил его за это – чрезмерная приверженность какой‑нибудь моральной или физической догме всегда навевала на меня тоску. Но то, что произошло с ним, меня просто потрясло. Когда полковник Добронравов начал представлять его выездной комиссии Генштаба, один из дремавших за столом генералов спросил (от скуки, наверное):
– А чем увлекается лейтенант Чукарин вне службы?
Добронравову сказать бы что‑нибудь простое – мол, футболом или шахматами. Но он, на беду, знал об увлечении Серафима и ответил:
– Он занимается йогой, товарищ генерал.
Бог его знает – то ли генерал не расслышал, то ли действительно был туповат, но он перепутал, по‑видимому, йогу и Иегову. Покосившись на сидевшего тут же представителя КГБ, он переспросил:
– Сектант, что ли?
Добронравов растерялся, отрицательно качнул головой, но промолчал: возразить генералу старому служаке не позволяла привычка к субординации. Но и Серафима ему было жалко, вернее – жалко было всю свою работу по подготовке его к выезду за рубеж. Наконец, полковник почти прошептал:
– Эт‑то такое н-направление в физической культуре…
К этому времени генерал по ухмылкам своих коллег по комиссии уже понял свой промах и решил исправить положение, но без потерь для своего авторитета:
– Я и без тебя, полковник, знаю, что это спорт! Но можно ли его назвать массовым увлечением нашей замечательной советской молодежи?
– Н-нет, товарищ генерал, оч-чень небольшое количество увлекается…
– Ну а что, у нас
– Рекордсмены страны в прыжках на батуте, товарищ генерал, и в парашютном спорте тоже… успехи есть, – забормотал Добронравов.
– Ну, вот и славно, так и порешим.
Вот тебе и подбор кадров! Воистину, любое дело можно делать тремя способами: правильно, неправильно и по‑армейски…
Чукарин в Индию не поехал, ходил мрачный, пуще прежнего стоял в своей комнате на голове и ел только проросшее зерно. На предложение секретаря парткома прийти на открытое партийное собрание зло ответил:
– Я усиленно занимаюсь йогой, и для меня очень важна чистота воздуха, а вы там напердите и сидите в духоте, недаром у вас это называется прения…
Значит, следующую рекомендацию для работы за рубежом ему ждать было не от кого. Жена от него ушла, и он через год уволился из армии… Так что застолье в кондиционированном номере гостиницы – вовсе не самый тяжелый вариант общения с генералами.
Hook, line and sinker! (англ.)
Заглотить крючок, леску и грузило.
(Поверить до последнего слова.)
