Вот и эта командировка обещала массу интересных впечатлений и полезных встреч. Скучал я только по своей дочери, Карине. Мы провели с ней как‑то замечательный месяц в санатории ВВС в Чемитоквадже, под Сочи, и я впервые за все время моей службы имел возможность проводить с ней столько времени. Но после переезда в Нальчик я так много времени проводил в полках, что не заметил, как Карина закончила школу. Жаль… По идее, ностальгию по дому должен был развеять вечерами гостеприимный Баку… Но не тут‑то было. День ото дня настроение в городе менялось, азербайджанские мужчины вдруг оставили свои излюбленные темы разговора – женщин и вкусную еду – и переключились на Карабах… Потом прошли небольшие митинги в разных частях города на крупных предприятиях, которые слились в один огромный и непрекращающийся митинг у Дома Правительства. Теперь все время мы проводили там. Это не листовки писать в светлых кабинетах Ставки Южного командования… В восемь часов утра и в восемь вечера – совещания у начальника политического управления Ставки генерал-полковника Кашина. Мы докладываем ему о настроениях толпы, сплетнях, слухах. Поведение толпы – особая наука, и вовремя распространенный слух может дать такой результат, которого не достичь с помощью десятка правительственных манифестов.
Наскоро поев в столовой управления, возвращаемся на площадь. Баку, обычно такой по‑южному расслабленный, теперь напряжен, натянут, как струна. Отношения Азербайджана и Армении, несмотря на уверения ЦК в братской дружбе всех советских народов, достигли критической точки. Одной искорки достаточно, чтобы в Баку началась резня. И пострадают в основном армяне. Это удивительный народ. Не найдешь ни одного уютного местечка на планете, где их нет. В моем любимом Тбилиси их, наверное, только чуть меньше грузин. А в Ереване грузин очень мало. В Баку армян – уйма. А в Ереване азербайджанцев встретишь только на базаре. В самой Армении армян в десять раз меньше, чем рассеяно по всему миру. (Хотя чему удивляться – это всего лишь признак трагичности истории народа. Ведь и моих соотечественников, черкесов, за рубежом живет гораздо больше, чем на родине.) На Северном Кавказе армяне появились очень давно. Армавир – старинный армянский город на Ставрополье, его название переводится с армянского «долина ветров». Население в Краснодарском и Ставропольском краях растет в основном за счет армян. И хотя «братская любовь» между народами по заказу правительства обычно цветет и крепнет только в тоталитарных государствах, попробовал бы кто‑нибудь сказать что‑либо, напоминающее «армянские воры» при Сталине, Хрущеве или даже Брежневе! Поселение в сравнительно свободном от армян Магадане было бы обеспечено. А вон висит плакат поперек аллеи, ведущей с площади через жидкий садик к набережной Каспия. На нем слова Александра Сергеевича Пушкина. Стихотворные. О ворах-армянах. Я после таких слов о моем народе запретил бы преподавать Пушкина в национальных школах. Интересно, из какого академического издания организаторы митинга выудили эти строки? Они и соврут – недорого возьмут! Не осуждаю – упаси боже! Когда твоя профессия – спецпропагандист, обижаться на вранье других людей просто смешно… На площади горят костры, народ требует от правительства активных действий по уничтожению автономии Нагорно-Карабахской области Азербайджана. Никому почему‑то не приходят в голову никакие оригинальные идеи по уничтожению автономии Нахичеванской области в Армении.
Национализм… Страшнее этого может быть только фашизм. Пока ты говоришь: «мой народ не хуже других» – ты патриот. Когда ты говоришь: «мой народ лучше других» – ты националист. А дальше остается всего лишь один шаг – ты говоришь, что все, кто не похож на твой народ и живет иначе, не имеют права на свободу и вообще на существование. Недаром Ромен Роллан писал: «Подними камень национализма и найдешь под ним змею фашизма». Как повелось в России, у нас все зависит только от воли «хозяина», а хозяин то ли спит и видит сладкие сны об интернациональной дружбе народов, то ли считает, что если не делать волну, то все уладится само собой. Не уладится. Любая ночь может закончиться кровавой баней здесь, в Баку, самом интернациональном городе Азербайджана. Что последует за этим в Сумгаите и Кировабаде – трудно даже представить себе. Трудно мне, кадровому офицеру, участнику войн в Египте и Индии, видевшему вторжение в Чехословакию. Потому что война – это детский утренник с воздушными шариками по сравнению с диким разгулом националистического погрома…
