Утром на центральной почте Лиона я получил телеграмму до востребования «предъявителю банкноты в пять франков с номером 927D619» с указаниями о встрече в Гамбурге. Еще была телеграмма мне лично, в которой отправитель просил заехать «к нашему французскому другу в Баден, живущему по тому же адресу». В дорогу мы двинулись разными путями – Егор через Париж и Брюссель, я же вдоль Рейна и далее на Бремен.
Баден покамест не имел двойного наименования, и при необходимости отличить его от прочих Баденов добавляли «который в Бадене», имея в виду одноименное герцогство. Курортный городок невдалеке от Рейна, за которым лежал оттяпанный у французов Эльзас, населения на глаз тысяч двадцать, обстоятельная германская архитектура, павильоны термальных источников, пансионаты и санатории на любой вкус и частные виллы самых богатых курортников. И очень много, по сравнению с другими городами, русских – чем-то это место нашей элите и писателям полюбилось, ездить сюда считалось престижно. От вокзала до главной почты буквально под стенами Нового замка (ну как нового… лет пятьсот ему было точно) я добрался после неспешной часовой прогулки, предъявил все ту же пятифранковую купюру, удостоился не слишком приветливого взгляда и явно дежурной улыбки почтового служащего – видимо, французов тут не жаловали – и получил письмо и телеграмму.
Савинков просил наведаться в один из санаториев и забрать там для перевозки в Гамбург небольшую посылку.
Хм. Вообще-то, мы старались как можно реже использовать личные контакты, тем более было неправильно поручать такое дело жившему легальной жизнью человеку, а посылку можно было отправить и по почте, но в телеграмме присутствовал код «непременно», и я двинулся по улочкам Бадена искать санаторий доктора Штакеншнейдера.
По указанному адресу за невысоким каменным заборчиком в половину человеческого роста, кое-где увитого лозой, быстро нашлось солидное здание с просторной застекленной верандой. Вокруг в ухоженном саду с оранжереей гуляли, сидели в шезлонгах или передвигались на колясках в сопровождении санитаров или родственников пациенты. Я прошел в дом и передал фройляйн в униформе медсестры просьбу увидеть семейство Желябужских (вот будет номер, если это Мария Андреева, Желябужская по мужу) вместе с нашей «опознавательной» визиткой. Пока ждал, поставил саквояж на подоконник, разглядывал сад и соображал, можно ли каким-то образом усилить защиту таких карточек – они были на разные фамилии, но непременно вроде Кузнецов, Смит, Коваль, Эрреро, Голдшмидт и тому подобные, в адресе обязательно должны быть некая улица с цветочным мотивом и цифра 5. Пользовался им только ограниченный круг надежных и неоднократно проверенных лиц, но все равно набор признаков приходилось время от времени менять, вот я и думал, что еще можно воткнуть на такую карточку, на нынешних-то пока и телефонов не было, а многие вообще ограничивались только именем и фамилией.
– Добрый день, чем обязаны? – раздался за спиной женский голос, от которого у меня пошли мурашки по всему телу. И я обернулся, уже зная, кого увижу.
Наташа вспыхнула и отстраненно выставила было вперед ладонь, но прервала жест на середине, а у меня в горле застряли слова пароля. В опустевшей вмиг голове крутилось только негодование в адрес Савинкова – вот же черт заботливый, устроил встречу!
Так мы и стояли несколько секунд, пока я не шагнул вперед и не взял ее за руки.
– Здравствуй, Наташа.
– Зачем… Зачем вы…
– Здесь красивая местность, – произнес я слова пароля, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Ее голубые глаза раскрылись еще шире, и после паузы она выдохнула отзыв…
– Господи, Михаил Дмитриевич, вы от Крамера…
Я чуть было не распустил павлиний хвост и не брякнул «Нет, это Крамер от меня», но вовремя прикусил язык и просто кивнул.
Да, за лето Гермиона сильно изменилась. Из девчонки восемнадцати лет Наташа расцвела в роскошную молодую женщину с ярко-голубыми глазами, пухлыми губами и умопомрачительной фигурой – готов биться об заклад, что она, как и многие прото-феминистки, не носит корсет.
Стоп, стоп, нельзя, не думать, не думать о ней в нижнем белье, сносит крышу, думай о чем угодно, хоть о белой обезьяне, но только не об этом!
