Пять лет назад грандиозная забастовка гамбургских портовых грузчиков основательно встряхнула Второй рейх – семнадцать тысяч человек, в том числе десятилетний Эрнст Тельман, бастовали три месяца. Насмерть перепуганное правительство кинуло все силы на разгром стачки и принялось закручивать гайки социал-демократам.
Вот в таком месте собралось наше маленькое совещание. Найти нужное здание, несмотря на размеры порта и сутолоку, оказалось просто – все было с немецкой педантичностью пронумеровано и снабжено указателями. В маленькой комнатке, арендованной под контору «Рога и копыта», на задворках второй линии пакгаузов меня ждали Красин, Савинков и еще двое ребят.
После приветствий перешли к новостям – оказывается, Зубатова уже перевели в Питер, начальником Особого отдела Департамента полиции. Жаль, не успел я с ним переговорить до перевода, теперь бог знает когда получится.
– …так что методы московской охранки будут использовать по всем губерниям и ухо надо держать востро, – закончил Савинков-Крамер.
– Ухо востро держать надо всегда, но он точно начнет разворачивать свои профсоюзы по всей стране. Агентов «Правды» у нас прибавилось, опыт внедрения в зубатовские организации есть, так что, думаю, с этим проблем не будет, но расслабляться никак не стоит. А кто на его место?
– Кожин Николай Петрович.
– Кто??? – я подался вперед, отчего стул подо мной, до того скрипевший изредка, пискнул просто отвратнейшим образом.
– Кожин… А, так это тот самый, который вас в типографии арестовать пытался! Забавно… – покрутил головой Савинков. – Помощником у него будет Меньщиков.
Меньщиков, Меньщиков… Что-то очень знакомое, надо постараться вспомнить.
– Из хороших новостей, – продолжил Борис, – организаторов Батумской стачки выпустили на поруки, юридическая группа постаралась.
Да, это было громкое дело. Стачка случилась весной на нефтяных заводах Манташева и Ротшильда, «большевикам» удалось направить ее в относительно спокойное русло и довести до победы, но тем не менее были вызваны войска и произведены аресты. Последовала мирная манифестация с требованием освободить арестованных и передачей петиции начальству, обошлось без стрельбы, но число арестованных увеличилось. Большинство отпустили по мере включения в дело группы Муравского, а вот организаторам пришлось четыре месяца сидеть в Кутаисской тюрьме.
– Имеет смысл переводить кого-то на нелегальное? – а ведь если я правильно помню, там всем делом руководил некий Коба, интересно, если сейчас рулил он же…
– Да, пару человек.
– Хорошо, что по контракту с датчанами? – я придвинулся к столу, гадский стул снова взвизгнул так, что у меня отдалось в зубе.
Красин подобрался и начал. План мы разрабатывали давно, сейчас нужно было проговорить детали, чтобы «всяк солдат знал свой маневр».
Все было на мази: в Гамбурге зафрахтован пароход, в команду войдет десяток наших ребят, в том числе вот эти двое, сидящие напротив, для подписания контракта завтра прибывает полковник Леонсио Тенадо Миранда, доверенное лицо экс-президента Венесуэлы Игнасио Андраде, делегация будет состоять из него, американского и немецкого инженеров (меня и Красина) и молчаливого латиноамериканца Эрнесто де ла Серна, то бишь Медведника.
– Почему подписывает Тенадо? – стул подо мной опять резко скрипнул.
– Руководители Rekylriffel Syndikat – чины Датской армии, им будет проще вести дело с таким же офицером. Кроме того, если вдруг случится накладка, то вся ответственность падет на полковника, мы же просто нанятые им специалисты.
Я кивнул. Да, это сословное общество и корпоративная солидарность – военные предпочитают вести дела с военными, а не со шпаками. А в целом хорошая получается делегация, солидные люди, не какая-то повстанческая шпана, сбоя быть не должно. А сейчас эти же солидные люди сидят в бедноватой комнатке, с обрывками табелей на стенах и расшатанной мебелью.
Также в Дании закуплена партия сельскохозяйственного инвентаря, сеялки-веялки и железные изделия в качестве прикрытия. После подписания контракта деньги переводят со счета подставной якобы венесуэльской фирмы. Тем временем пароход приходит на погрузку из Гамбурга в Копенгаген.
– Пароход возвращается в Лондон через Кильский канал, в Рендсбурге останавливаемся на ремонт из-за «мелкой неисправности», – палец Красина указал на городок как раз в середине канала, – тайно передаем пять разобранных пулеметов моей группе.
– Зачем? – что-то я не помнил такого пункта в нашем предварительном плане.
– Пойдут на Крит через Гамбург, в пулеметную школу, также под видом плугов и жаток. Рендсбург выбран потому, что там слабее надзор и есть боевитая ячейка германских социал-демократов, они на подстраховке.
