Так что я отписал Болдыреву насчет возможности постановок помех, пусть проконсультируется с Лебедевым, тот как раз должен вернуться после второго захода в санаторий доктора Амслера. И мягко намекнул Лавру на то, чтобы обратили внимание на лиц, лоббирующих поставки французских и немецких приемников и передатчиков, поскольку наши, улучшенные Поповым и Лебедевым, и так круче импортных, но самое главное, что они наши и что уплаченные за них деньги не уйдут чужому дяде, а послужат развитию отечественной радиопромышленности.
Собко, хоть и занятый по уши срочной прокладкой дополнительных веток для нужд армии, идею с бронепоездом воспринял серьезно и ухитрился заложить целых два – «Харбин» и «Мукден». Военное начальство в лице назначенного командующим Куропаткина обозрело укрепленные шпалами платформы и блиндированные котельным железом паровозы и буркнуло что-то благосклонное. Так что Вася совсем зашился, срочно впихивая в построенное трехдюймовки и пулеметы и отбирая паровозные команды. Если военные не прощелкают с комплектацией экипажей, может получиться неплохо.
В начале ноября состоялось первое серьезное столкновение императорских армий – японцы переправились через Ялу, служившую границей между Кореей и Китаем. Командующий Восточным отрядом генерал Засулич (тоже Иванович, как и наша «Тетка» Вера Засулич, брат что ли?) отдал приказ об отступлении, как только японцы сбили его левый фланг.
Впрочем, у них было троекратное преимущество что в людях, что в артиллерии. Русская армия начала пятиться к линии Южно-Маньчжурской дороги. На флоте тоже все было не слава богу – джапы не будь дураки попытались затопить десяток груженных камнями судов на выходном фарватере Порт-Артура и тем самым заблокировать флот в бухте. Но малость пришедший в форму Макаров внимательно слушал радистов, гонял миноносцы в дозоры, и моряки худо-бедно сумели отбиться, отделавшись лишь двумя затонувшими в канале брандерами.
И сразу же началась высадка армии генерала Оку на Ляодунском полуострове. Флот попытался выйти на перехват, но из-за командования Витгефта и встречи со всеми силами адмирала Того ограничился вялой перестрелкой и ушел под защиту крепости обратно, так и не помешав десанту.
При аккуратной прическе и солидном костюме Зубатов ухитрялся выглядеть… взъерошенным, что ли. Такое впечатление, что его не просто лишили места, но еще основательно трясли за шкирку, отчего он постоянно отвлекался от игры и зависал.
Встретились мы в шахматной комнате Художественного кружка, где по утреннему времени, кроме нас, было только два человека за доской в дальнем углу. Конспиративные квартиры были для наших встреч теперь закрыты, ибо передо мной сидел не заведующий Особым отделом Департамента полиции, а надворный советник в отставке – скандал с Плеве ожидаемо закончился увольнением.
– Нет, вы представляете, Михаил Дмитриевич, как щенка, как паршивого щенка! После стольких лет службы! После реформы всего политического сыска! – экс-охранник снова начал кипятиться, и мне пришлось просить его быть тише. Мы устроились между камином и окном и вот уже полчаса двигали фигуры, не особо вдумываясь в происходящее на доске.
В комнату заглянул неприметный человечек, обвел взглядом помещение, особо осмотрев наш угол и, удовлетворившись увиденным, прикрыл за собой дверь.
– Ш-шпионят, – сквозь зубы процедил Зубатов, сжимая фигуру в руке так, как будто это горло ненавистного министра. Больше всего его раздражала даже не скорость, с которой его выперли из полиции и выслали из Питера «в двадцать четыре часа», а то, что за ним поставили наружное наблюдение. – Господи, скорее бы в ссылку, чтобы эти рожи не видеть…
– Все так плохо?
– Все под откос! – повысил голос Сергей, но взял себя в руки и продолжил уже тише: – Общества закрыть, активистов под надзор, никаких реформ, только репрессии. А люди мне верили! Вот сейчас, когда война и непременно будет расти недовольство – взять и свернуть всю работу!
– А давайте я ваших людей приберу, – вкрадчиво предложил я и сделал ход.
– Куда, куда вы приберете, Михаил Дмитриевич? – скептически махнул рукой свежий отставник.
– Ну, вот была там у вас еврейская рабочая организация – так желающих можно через сионистов отправить в Палестину. А общества-профсоюзы переформировать, и пусть работают дальше, только без полицейского контроля, как я и предлагал.
– Так они же без надзора в бомбисты уйдут!
– У нас не уйдут, не беспокойтесь, – заверил я его. – В конце концов, мы же работали раздельно, но с общей целью. Я спровадил Гоца, вы арестовали Гершуни, так давайте продолжим. И людей сбережем, и дело сделаем.
– Не знаю, – он опять сжал фигуру в руке и уставился в окно. Наверное, надо было не торопиться, а встретиться через месяц, когда остынет и обдумает ситуацию.
– Ну, если не хотите так, то займитесь чем-нибудь, чтобы поедом себя не есть.
– Да чем я могу заняться? – Зубатов мало что не швырнул фигуру на доску.
– Книгу напишите «Как я руководил охранкой», например, – решил я попробовать «клин клином».
– Вы с ума сошли, такое писать нельзя! – оторопел Сергей.
