Сплошное расстройство, армия пятится при каждом удобном случае. Угар патриотизма, которого так опасались мои товарищи, таял так же стремительно, как весенний снег, только не от солнца, а стараниями наших доблестных генералов и адмиралов, и уже зазвучали обидные прозвища «самотопы» в адрес флота и «генерал Назад» в адрес Куропаткина.
Два дня в неделю уходило на подготовку конференции оппозиции. Вернее, собственно конференцию готовил Конни Циллиакус, за спиной которого с кошельком стоял японский атташе Мотодзиро Акаси и время от времени маячили неустановленные лица с английским акцентом. Мы же готовили «большевиков»-большевцев, чтобы принять на конференции нужные нам решения, но поскольку все наши потенциальные делегаты были кто где, на координацию и согласование позиций требовалось овердохрена времени. Тем более что наши господа эмигранты увлеченно играли в аппаратные игры – собирались, заседали, потом ссорились, писали протесты, апеллировали к партийным ЦК и уставам и вообще вели себя так, будто ничего важнее в жизни нет.
«
Вот так вот. Тут часть Совета партии в России, часть по разным эмиграциям, и хорошо, если никого по ссылкам и тюрьмам нет, но, чтобы что-то решить, надо непременно собраться всем лично и позаседать, а иначе несчитово.
Уже четыре раза приходилось третейским судом разбирать процедуры выдвижения делегатов на конференцию, и все это в лучшем случае с помощью телеграфа. Так бы вызвонил всех в каком-нибудь зуме или по скайпу, одного убедил, на другого наорал, с третьим договорился, и вуаля, есть согласованная позиция…
Как же хорошо работать с практиками… Вот задача, вот средства, вот старший, вот сроки – и вперед, без лишних вопросов. Надо типографию? Сделаем типографию. Надо склад? Организуем склад. Надо канал доставки? Вот три варианта на выбор. А с эмигрантами-теоретиками я, право слово, задолбался. Как дети малые, чуть что – встают в позу и «я не буду есть кашку!».
Ничего, вот Наташа приедет, станет полегче… диплом ей выправим… Княжна Гедройц, как оказалось, на месте не усидела и уже полгода как работала в Маньчжурии – сперва хирургом санитарного поезда, а потом главврачом полевого госпиталя. Так что о дипломе надо писать туда, на Дальний Восток.
Еще два дня в неделю занимала стройка рабочего поселка в Никольском – пилотный проект, облажаться никак нельзя, приходилось постоянно контролировать. Впрочем, я забрал туда несколько наших постоянных подрядчиков и артелей, знакомых с условиями и соблюдающими их, так что хоть с этой стороны я был спокоен. Одно счастье – четыре часа в поезде можно было использовать на газеты и письма. Я даже заказал себе специальный планшет с ремешками, чтобы пристегивать руку с пером – так вагонная тряска не мешала писать.
