Петька выдернул его от окна и потащил вглубь здания.
– Бежим, я знаю проходные дворы, против пушек не выдюжим…
Митяй хотел было воспротивиться, но тут артиллерия грохнула еще раз, сверху заголосили: «Убили! Убили!» – и стало совсем ясно, что все плохо.
Петька провел его вниз, в полуподвал, в какую-то дворницкую; через низкое окошко они вылезли во внутренний двор и рванули на бульвар, в Харитоньевский, в Козловский и дальше, переулками на Каланчевку…
В городе начали строить баррикады, прекратили работу фабрики, закрылись магазины и учреждения, встали трамваи, поезда, и даже извозчиков на улицах почти не осталось. Не издавались и газеты, за исключением «Известий Московского Совета рабочих уполномоченных» и «Правды».
Оставалось только радоваться, что я хожу пешком, и что закупленное на японские деньги оружие до России не добралось. Причин тому было много – часть мы успели перехватить и заныкать до лучших времен, что-то захватили полиция, таможня и Корпус пограничной стражи, большая партия просто утонула вместе с пароходом, благодаря хреновой организации «совместного предприятия» из дашнаков, эсеров и анархистов.
В Сокольниках было тихо, на соседних участках тоже, многие в этой обстановке предпочли вообще уехать из города – кто в поместья, кто в Крым, кто вообще за границу, кому что средства позволяли. Да и вообще, кому придет в голову строить баррикады на парковых просеках? Все домашние были на месте, даже Митяй, изо всех сил делавший вид, что его вчера не было в училище Фидлера, где произошел разгром штаба и арест нескольких десятков участников.
За мной зашел посыльный, и мы двинулись в Марьину Рощу, где собирался узкий круг – Красин, Савинков, Медведник, Шешминцев…
– Совет уполномоченных вполне контролирует обстановку на большинстве фабрик, за исключением Прохоровской мануфактуры, Гюбнера и еще нескольких. Руководит Советом товарищ Иннокентий, очень хороший организатор, – начал рассказывать обстановку Красин.
– А в Питере что?
– Тоже общегородской Совет, там ваш протеже, помните, Гриша, вы его еще в Швецию направили?
– Да ладно? Вот молодец парень! – я порадовался, что наши «шведы» так выстрелили. – А Парвус там не появлялся?
– Не, – радостно сообщил Савинков. – Как прижали его с денежными махинациями, так из Германии ни ногой.
Ну и отлично, не будет под себя Петросовет подминать и Леве Бронштейну мозги набекрень делать.
– По Москве строят баррикады, в основном на Пресне, Грузинах, Бронных, в Хамовниках, – Медведник, как настоящий офицер, показывал отметки на крупной карте Москвы. – В Симонове рабочие контролируют весь район, но баррикад не строят, следят за порядком, там все идет по иваново-вознесенскому образцу, полиция не вмешивается.
– На Бронных студенты?
– Да, центр в «Чебышевской крепости».
– Убьются ведь, надо бы их на Пресню передвинуть, что ли, а лучше всего вообще чтобы разошлись.
– Работаем, агитируем, сейчас ребята Муравского должны вступить, – кивнул Красин.
– Телефон?
– Отключен, забастовка. Но там наши дежурные, при необходимости связаться можно.
– Три вокзала?
– Войска удерживают только Николаевский, – доложил Егор. – Железнодорожники пытаются их выбить, там сильная эсеровская дружина Рязанской дороги. Через три-четыре дня возможно прибытие подкреплений из Питера.
– Что на Гнездниковском? – задал я главный вопрос, из-за которого мы и собрались.
Красин поморщился.
– Все шло по плану, но вчера вечером с лихача неизвестные метнули две мощные бомбы. Не иначе химики перемудрили. Развалена передняя стена, трое убитых, в переулке нет целых стекол. Наше хозяйство не пострадало, но не очень ясно, что делать дальше.
– Считаю, что действовать надо до прибытия гвардии, – предложил Савинков, – когда все московские силы будут заняты на Пресне и в Хамовниках. Так что продолжаем по плану, а что стену разворотили – только лучше, артель нашу оттуда снимаем, дескать, испугались. Подставная артель сегодня же будет на Хитровке, вроде как ожидать найма.
– Согласен. Послезавтра сможем? – спросил я у собравшихся.
– Вполне, – ответил за всех Медведник.
– Я с вами.
Утром мне пришлось трижды телефонировать в Охранное отделение, но Кожин все время был занят и поговорить получилось только в середине дня.
– Плохие новости, Николай Петрович, артель, что у вас ремонт вела, сегодня разъехалась.
– Как разъехалась?
– Ну как, заявили, что подряжались на работы, а не под бомбами стоять, собрались и уехали.
– Так замените их! – рявкнул полицейский. События последних дней явно выбили его из равновесия.
– В том и горе, Николай Петрович, некем. Кто вот так же разъехался, кто на своих подрядах занят, некоторые вообще к вам отказываются, опасно, дескать.
– Мы патрули выставили, сейчас тихо, – успокаиваясь, ответил Кожин.
– Да я понимаю, но мне людей взять точно неоткуда!
– Да берите где хотите, мне в два дня стену закрыть надо!
– Может, вы сами на Хитровке наберете?
Ну они и набрали – пришедший туда позавчера наш ударный отряд во главе с Васей Шешминцевым.
В боевую группу меня, разумеется, не взяли.
