— Видите ли, — объяснил господин Рамю. — Наш мир так устроен, что долго ничто не может оставаться тайной. Уже поползли слухи о вашем прилете — богатой дамы, на счету у которой — миллионы. Особенно интригующим оказалось для прессы то, что вы — русская. Такого здесь ещё не бывало.
— Понятно. Значит, меня будут демонстрировать как редкий экземпляр? Как у вас говорят — экзотик?
— Смотрите на все это проще, — посоветовал господин Рамю. — Придут ваши коллеги-журналисты к собрату, точнее, сестре по профессии, они наверняка будут настроены благожелательно. Рискну дать вам совет: оденьте свою медаль за защиту Белого Дома — и вы сразу станете в их глазах представительницей новой России.
Настя фыркнула.
— Не смейтесь, я знаю, что советую. И, наконец, все это действо дает возможность, так сказать, легализовать и ваше положение, и ваше состояние…
— Вот теперь вы говорите по делу. Все остальное — эмоции. Что же, поехали в ваш офис…
Офис у господина Рамю был в центре города, в меру представительный, но, как сказали бы в России, без излишеств.
Густав Рамю раскрыл свою папку, протянул Насте документы — уже заверенные, с печатями, но без её подписи.
— Чай? Кофе? — поинтересовался Рамю.
Из документов Настя уяснила, что тетя оставила ей в наследство 1 миллион 438 тысяч долларов, сейчас же на её счету было 88 миллионов 760 тысяч 325 долларов. Счет пополнялся неравными порциями и в разное время.
— Вы удачно занимались коммерческой и финансовой деятельностью, — невозмутимо объяснил господин Рамю.
— Какая я умная! — процедила Настя.
Еще она поняла, что её доступ к счету весьма затруднителен: специальным соглашением оговаривалось, что для снятия денег со счета требовалось, чтобы её подпись была обязательно заверена адвокатской фирмой господина Рамю. Объяснялось это просто: неприметная справочка сообщала, что Анастасия Григорьевна Демьянова страдает психическим расстройством — дальше шли мудреные медицинские слова.
И, наконец, оформленное по всем правилам завещание в случае её преждевременной смерти делало полной и законной наследницей всех её средств Элеонору Леопольдовну Шендерович.
— Надо же, — пробормотала Настя. — Я и не знала, что Элька — Элеонора Леопольдовна да ещё и Шендерович… Богатая фантазия была у папы Шендеровича, когда назвал доченьку Элеонорой.
Она вырвала из папочки документ с поручением фирме Рамю удостоверять её подпись, медицинскую справочку и завещание. Неторопливо вырвала, с наслаждением. Господин Рамю смотрел на неё с изумлением. Ничего подобного он не ожидал.
— О, мадам!
— Именно потому, что я психически здорова, к тому же давно совершеннолетняя, я никогда не подпишу подобные документы.
— Но, мадам!..
— Господин Рамю, мы поедем в «Банк оф Цюрих» и внесем изменения в документы… никаких условий в распоряжении вкладом… Чековая книжка только на мое имя… Ежемесячное перечисление 0,5 процента от общей суммы дивидендов на мой валютный счет в Сбербанке Москвы… Завещание на имя моего супруга Алексея Дмитриевича Юрьева. Как это будет выглядеть, если при живом муже я составлю завещание на кого-то иного, тем более — девушку. Я не лесбиянка. Да, и в завещании должен быть пункт: в случае моей насильственной смерти деньги переходят не господину Юрьеву, а передаются Российскому фонду культуры. Как вы понимаете, развитие культуры родной страны надо поддерживать.
— Но, мадам, это невозможно! — темпераментно воскликнул господин Рамю.
— Почему же? Насколько я понимаю, завещание моей любимой тети вступило уже в законную силу, и именно я, Анастасия Демьянова, являюсь владелицей наследства. Это обстоятельство можно изменить лишь в судебном порядке. Что же, попробуйте… Но вам придется тогда многое, очень многое объяснять… Кстати, мое завещание мы оформим в банке, они точнее вашей фирмы выполнят мои указания. Что?.. Вы весь в сомнениях? Вы, следовательно, желаете, чтобы я громогласно объявила, что ваша фирма является филиалом КГБ в Швейцарии?
— Вы не посмеете, — тихо проговорил господин Рамю.
— Почему же? Еще как посмею.
— Вас уничтожат.
— Ну и что дальше? Ухнут все денежки, в швейцарских банках действуют свои законы, вам не подвластные.
Как ни странно, но Густав Рамю теперь смотрел на Настю с уважением.
— У вас железная хватка, мадам.
— Натренирована в условиях борьбы за выживание, — серьезно сказала Настя. — Да и мой супруг кое-чему меня научил. Звоните сейчас ему, он у телефона, я понимаю, что вы самостоятельно подобные проблемы решить не можете.
Господин Рамю и Алексей разговаривали на французском, и Настя, не зная его, могла лишь догадаться, о чем идет разговор. Вначале господин Рамю весьма темпераментно объяснял Алексею возникшую ситуацию. Алексей задал множество вопросов, и господин Рамю на них отвечал весьма многословно. Наонец он выслушал какие-то распоряжения и передал трубку Насте.
— То, что ты предлагаешь, невозможно! — забился в истерике в далеком отсюда Риме Алексей.
— Только так, — твердо сказала Настя.
— Тварь! — завопил Алексей.
