Помощь, оказанная Риму восемнадцатью латинскими колониями, не послужила примером для их двенадцати колоний-соседей. Остатки союзных контингентов армии Фульвия Центумала были влиты в качестве пополнения в каннские штрафные легионы, давно находившиеся в Сицилии. Прибывшее к сосланным каннским воинам пополнение большей частью как раз состояло из представителей 12 колоний (Лив., XXVII, 7, 9, 1–5). Потери воинов в Гердонии в 210 году падали в основном тоже на эти колонии (Лив., XXVII, 1). Факты подтверждают справедливость заявления о трудностях отказавших в помощи римлянам колоний. Следует еще добавить, что недостаток у них мужчин-воинов объясняется тем, что двенадцать колоний, за исключением Калес, были расположены относительно недалеко от Рима, и многие мужчины мигрировали в город. Рим был политической и экономической столицей Италии и требовал в военное время много людей для военных ремесел и защиты города. Ворота его были открыты для любого латина, пожелавшего стать жителем Рима. При миграции в столицу или какую-нибудь другую часть Римской земли на постоянное жительство переселенец регистрировался при следующем цензе как римлянин{233}. В одной из двенадцати латинских колоний — Нарнии с окончанием войны (к 199 году) было так мало жителей, что она попросила у Рима (и получила от него) подкрепление на том основании, что число ее граждан оказалось ниже требуемого уровня (Лив., XXXII, 2).

Можно заключить, что только с окончанием второй Пунической войны римское правительство поняло, что отказ в помощи Риму двенадцати латинских колоний в 209 году был обоснованным. Т. Моммзен, К. Белох, А. Шервин-Уайт верно считают, что выступление этих колоний было протестом против ущемления их прав, но не изменой отечеству, т. е. Риму{234}. Т. Моммзен писал: «Полуотпадение упомянутых выше общин, конечно, не было изменой отечеству, а было вызвано недальновидностью и истощением сил: не подлежит сомнению, что те же самые города с отвращением отвергли бы союз с финикийцами. Но все-таки это был разрыв между римлянами и латинами, который не мог остаться без внимания…»{235}

Рим очень болезненно реагировал на неповиновение двенадцати колоний и строго наказал их. До этого выступления все они были свободны от налога и сами отвечали за денежное довольствие и содержание своих воинов{236}. С 204 года их обложили ежегодным налогом в количестве одного асса с тысячи ассов оцененного имущества (Лив., XXIX, 15, 9){237}. Их автономное управление и значение латинского гражданства пошло на убыль. Цензы, проводимые самостоятельно избранными чиновниками и по собственной форме, а также автономия цензора были сведены на нет. Отныне для этих колоний был введен специальный термин «двенадцать колоний» (Лив., XXIX, 15, 15; 37, 7). Цензы проводились только по римской форме и под надзором римских цензоров, цензовые списки передавались в Рим. Он же стал определять и уровень призыва и повышал его с оговоркой по мере надобности. Пешие и конные воины выбирались из самых богатых семейств и отправлялись на службу за пределы Италии (Лив., XXIX, 15, 6–7).

Как уже отмечалось, римляне успешно вели боевые действия не только в Италии, но и в Испании. Несмотря на временные поражения и гибель обоих Сципионов, избранный римскими воинами главнокомандующий Луций Марций сумел сохранить плацдарм в районе реки Эбро и вновь начать борьбу за Испанию. Театр военных действий на Пиренеях стал определяющим. Это видно из того, что даже во время стоянки Ганнибала у ворот Рима сенат отправил в Испанию легионы воинов. Вскоре в 211 году еще один легион из 12 тыс. римских граждан и союзников под командованием проконсула Гая Клавдия Нерона двинулся на Пиренейский полуостров. Благополучно прибыв в Испанию, Нерон принял командование над всеми войсками и сразу же начал успешные военные действия против карфагенян и иберов (Лив., XXVI, 17). Нерон был способным офицером, но из-за вспыльчивости и высокомерия не смог стать популярным среди воинов и местного населения. Не сумел он также возобновить давние связи с туземным населением и завести новые.

Верно оценив обстановку в Испании и узнав, что Карфаген отправляет туда новые подкрепления во главе с Гасдрубалом и Масиниссой, римский сенат решил дополнительно послать на испанский фронт новую армию и еще одного командующего с большими полномочиями.

Народ избрал 24-летнего, по Ливию (XXVI, 18), и 27-летнего, по Полибию (X, 6, 10), офицера Публия Сципиона, сына убитого в Испании полководца.

Перейти на страницу:

Поиск

Похожие книги