Пунические войны полностью

Рим отправил в Карфаген послов с целью предъявить Ганнибалу обвинение в том, что он вместе с Антиохом III вынашивает план новой войны. Ганнибал бежал к Антиоху и был им принят (Лив., XXXIII, 49; Ann., Сир, 4). В беседе он заявил царю: «Когда ты будешь помышлять о войне с римлянами, то считай Ганнибала в числе лучших друзей своих» (Лив., XXXV, 19; см. также: Полиб., III, 11, 3–9; Корн. Неп., Ганниб., 2, 3–6; Ороз., IV, 20, 13). Он же разработал своеобразный план войны с Римом, заключавшийся в том, что военные действия предполагалось вести на территории Италии с расчетом на помощь союзников римлян италийцев, уже оказавших пунийцам поддержку продовольствием, воинами и фуражом во время второй Пунической войны. За пределами Италии, понимал Ганнибал, римляне непобедимы, на своей же территории они уязвимы. Он потребовал для себя 100 крытых кораблей, 10 тыс. пехотинцев и тысячу всадников, чтобы направиться сначала в Африку (Лив., XXXIV, 60) и поднять Карфаген. Если же карфагеняне не решатся на войну с Римом, Ганнибал намеревался переправиться в Италию, призвать италийцев и с ними сокрушить Рим. От Антиоха Ганнибал ждал только одного — выйти в Европу или хотя бы продемонстрировать свою готовность к вторжению, что, собственно, и было сделано: карфагенские послы в Риме сообщили сенату, что Антиох III при содействии Ганнибала готовится к войне.

По плану Ганнибала, в новой войне с Римом должны были принять участие все государства Средиземноморья вместе с Карфагеном. Увы, план хорош, но невыполним: раздираемые глубокими противоречиями государства не смогли объединиться в антиримскую коалицию.

Встревоженный происходящими событиями, римский сенат через свое посольство к Антиоху начал в 193 году в Эфесе переговоры, стремясь разрешить спорные вопросы и добиться от сирийского царя невмешательства на Балканах. Не менее важной задачей послов, как сообщает Юстин (XXXI, 4, 4), было установление контактов с Ганнибалом. Предполагалось создать по крайней мере видимость таких контактов. Если ни то, ни другое не удастся, Рим собирался скомпрометировать полководца в глазах Антиоха.

Античные авторы (Лив., XXXV, 14; Плут., Флам., 21; Ann., Сир., 10) передают интересные сведения. Оказывается, в римском посольстве был Сципион Африканский, он и встретился с Ганнибалом. Во время беседы Сципион спросил карфагенянина, кого он считает величайшим полководцем. Тот назвал первым Александра Македонского, вторым — Пирра, а третьим себя. Последовал новый вопрос Сципиона: «Что бы ты сказал, если бы победил меня?» Ганнибал ответил: «Тогда я считал бы себя выше и Александра, и Пирра, и всех других полководцев». Как выясняется из источников (Лив., XXXV, 14; Полиб., III, 11, 1–4; Ann., Сир. 9; Корн. Неп., Ганниб., 22; Фронт., I, 8, 7; Юст., XXXI, 4, 8–9), римлянам удалось скомпрометировать Ганнибала, породить у Антиоха недоверие к нему. И хотя Ганнибал вскоре рассеял сомнения сирийского царя, с мнением великого пунийца в военном совете больше не считались (Юст., XXXI, 4–5, 1). Антиох настолько был уверен в победе над Римом в предстоящей войне, что уже не желал делить боевую славу с Ганнибалом и пренебрег его советом заключить союз с Филиппом V, перенести войну в Италию и т. п.

Переговоры римлян с Антиохом кончились безрезультатно: царь твердо решил вести войну и переправился с армией через Геллеспонт. Рим объявил войну Сирии (ноябрь 192 года). Из греков только этолийцы и афаманы (в Эпире) были готовы поддержать Антиоха. Этолийский союз даже провозгласил его своим верховным стратегом. С помощью сирийцев этолийцы надеялись избавиться от римского гнета.

Для ведения войны Рим направил экспедицию под руководством Сципиона Африканского. И вновь ему сопутствовали победы, а Ганнибал, возглавлявший одну из эскадр флота Антиоха, терпел неудачи (Лив., XXXVII, 23–24; Корн. Неп., Ганниб., VIII, 3–4; Евтроп., IV, 4; Ann., Сир., 22; Юст., XXXI, 6). Окончательное поражение Антиоху было нанесено в сражении при Магнезии в 189 году. Рим даровал ему мир, по которому сирийский царь отказался от всех владений в Европе и Малой Азии и лишился права вести наступательные войны с западными государствами. Кроме того, на него возлагалась обязанность выдать Ганнибала[98]. Полководец бежал в Армению, затем на Крит и потом в Вифинию к царю Прусию. Преследуемый римлянами, скитаясь пять лет, Ганнибал в возрасте 63 лет принял яд в столице Никее (Лив., XXXIX, 51, 56, 7; Юст., XXXII, 4, 8; Плут., Флам., 20; Ann., Сир., 11; Вал. Макс., IX, 2; Зон., IX, 21).