Новая жизнь, новое тело, любимая девушка, старые друзья, готовые в любой момент поддержать и подставить плечо. Что может быть лучше? Только у высших сил на меня другие планы. Вокруг моей скромной персоны вновь раскручивается безумная карусель событий.
Посвящается Куничкиной Ирине.
Без ее помощи эта история была бы совсем иной.
Никогда не думал, что мне доведется увидеть собственную могилу. Еще вчера эта идея показалась бы полным абсурдом. Вот только сегодня она стала реальностью.
Я стоял возле черной полированной плиты с надписью: «Корнеев Сергей Евгеньевич — 09.06.1965 — 09.09.1990» Стоял и пытался понять, что должен ощущать обычный человек в такой ситуации. Это было сложно. Сам я не чувствовал почти ничего, разве что сожаление. К счастью или нет, но самого Серегу я не знал. Даже тело его послужило мне совсем недолго — всего три недели.
Куда больше заботила меня могила соседняя — «Лисичанский Вячеслав Анатольевич — 11.12.1969 — 09.09.1990». Лис, Славка. Он оказался куда моложе, чем я думал. Совсем еще мальчишка, пацан, старательно играющий взрослого. Его было по-настоящему жаль.
Взрыв на дороге, устроенный «добрым» барином Львом Петровичем прервал мою недолгую гастроль в Серегином теле, попутно лишив жизни ни в чем не виноватого Славку. От мысли об этой погани, возомнившей себя властелином чужих жизней, мои ладони сами собой сжались в кулаки.
И Вика это уловила. Тут же придвинулась, положила руку мне на плечо. Говорить ничего не стала. Я был ей за это благодарен. Опустил возле Славкиной плиты две гвоздики, прошептал:
— Прости, если сможешь. Я, честное слово, такого не хотел.
Ясное дело, ответа не услышал. Когда повернулся к друзьям, поймал сочувствующий взгляд Влада, спросил:
— А деньжищ-то где столько взяли? Это все, — я обвел и ограду, и выложенную тротуарной плиткой площадку, и плиты, и помпезный гранитный цветник, — в копеечку небось влетело?
— А это, — Влад зло ухмыльнулся, — наш благодетель — Лев Петрович расстарался. Очень уж убивался, гад, когда вы погибли.
— Почему гад? — Возмутилась Вика. — Вполне приличный человек оказался. И деньги отдал, которые мы со Славой заработали. И квартиру твою, что в залоге была, вернул. Зачем ты так?
Она увидела наши кислые лица и поспешила добавить:
— Он даже ко мне домой приезжал, гостинцы привозил. Он хороший человек!
Вот это уже было паршиво. Я спросил осторожно:
— Давно приезжал?
— Давно. Дней через десять после того как… — Девчонка смутилась, замешкалась. — Ну, ты понял.
Я понял. От сердца слегка отлегло.
— Один раз приезжал?
Вика поняла это по-своему.
— Один, и что с того? Другие вон ни разу не были!
Милая наивная девочка. Решила, что я осуждаю Льва за то, что приехал он лишь единожды. Вон как бросилась защищать, восстанавливать справедливость.
Влад был куда прагматичнее меня. Пока я умилялся Викиной не испорченностью, решил задать свой вопрос:
— А он только из-за гостинцев приезжал? Или еще что хотел?
Вопрос неожиданно попал в точку. Вика стушевалась, притихла.
Мне пришлось настоять:
— Так что?
— Не только, — призналась она. — Про записи еще спрашивал.
— Какие записи?
— Делал ли ты записи, есть ли у тебя дневник… — Вика затихла окончательно, кажется, начала понимать, что к чему, спросила испуганно: — Это плохо?
Я поспешил ее успокоить:
— Если он больше не возвращался и о себе не напоминал, то ничего страшного. И вообще, хватит о грустном, у тебя сегодня праздник, так поехали, отметим его.
— Правда?
Она заулыбалась. Не слишком решительно, почти робко. Тут же нахмурилась, сказала серьезно:
— Может, потом? Ты только сегодня э-э-э… вернулся.
Девчонка упорно отказывалась называть воскрешение воскрешением.
— Это ничего, — сказал я. — Это не делает меня немощным или больным. Я здоров, как бык. Поехали!
— А куда?
— Секрет. На месте все увидишь.
Я выудил из кармана куртки ключи, протянул Вике.
— Девушки, подождите нас в машине. Нам с Владом надо посекретничать.
Вера улыбнулась, чмокнула своего благоверного в щечку, проворчала:
— Ох уж мне эти мужские тайны. Можете посплетничать, мальчики, мы вам не будем мешать.
Когда прекрасные дамы удалились, Влад мигом стал серьезным. Глянул на меня исподлобья.
— Никак не могу привыкнуть к мысли, что это действительно ты.
Ты… Черт, какой сложный разговор у нас назревал. Я твердо глянул ему в глаза, зачем-то повторил:
— Я, точно я, только…
— Ты не Сергей, — закончил мою мысль Влад.
Я развел руками.
— И не был. Так уж вышло.
Влад вздохнул, вернулся к могиле, постоял над плитой, размышляя о чем-то о своем. Я ему не мешал. Я не знал, что нужно говорить в таких случаях. Но был готов ответить на любые вопросы. Вопросов не последовало.
Влад обернулся ко мне, подмигнул.
— Пойдем, — сказал он, — девчонки заждались уже. А с тобой мы еще все обсудим, но позже. — Влад наставил на меня палец. — Не отвертишься!
От Олега Маринича в наследство мне досталось неожиданное сокровище — новехонькая Ауди сотка. Самое смешное, когда-то в прошлой моей жизни я был обладателем такой же машины. Здесь мои вкусы со вкусами первого хозяина этого тела сходились.
