Кроме шестидесяти красноармейцев, с которых мы сняли теплую зимнюю одежду, на поле боя остались лежать еще около ста солдат Красной армии, которые были одеты не так тепло. Но гораздо больше, чем этому успеху в обороне, наши солдаты порадовались другой удаче: преступление, совершенное в отношении несчастного связиста из артиллерийского дивизиона, было отомщено, прежде чем мы спасли ослепленного. Штольце услышал выстрелы в ночи и послал Шниттгера с несколькими солдатами посмотреть, что там случилось. Они нашли тела трех связистов, а вскоре обнаружили и разведывательную группу русских, убивших их: комиссара и восемь красноармейцев. В завязавшейся перестрелке все русские были буквально изрешечены пулями.
На вторую половину дня Нойхофф назначил совещание командного состава батальона, чтобы обсудить сложившееся положение. Еще во время этого совещания зазвонил телефон. Из штаба полка сообщили, что мы достаточно долго удерживали дорогу на Старицу. Попавшие в окружение соединения 9-й армии вышли из кольца и теперь образовали новый передний край обороны у деревни Горки.[82]
Нойхофф с видимым облегчением положил трубку на рычаг. Казалось, что впервые за последнее время он смог немного расслабиться, словно с его плеч свалилась огромная тяжесть. И он обратился к нам:
– Кажется, наше задание выполнено! Господа офицеры, я вам очень благодарен за это!
Мы покинули район Красново[83] и, с трудом переправившись по глубокому снегу через замерзшую Волгу, отошли. На поле боя остались тела наших 120 погибших товарищей. Еще почти 150 человек мы потеряли из-за ранений и обморожений, а всего потери составили 40 процентов личного состава. Было роздано 64 Железных креста, а германское радио посвятило специальную передачу маленькому батальону, который сумел противостоять четырем сибирским дивизиям русских, что позволило спасти из окружения половину 9-й армии. Правда, нам не довелось услышать эту радиопередачу.
Начался отвод (где отход, а где бегство. –
Для многих немецких солдат, плохо обеспеченных зимним обмундированием, отступление означало во многих случаях верную смерть. Дороги представляли собой хорошо укатанные глубокие выемки среди метровых сугробов. Во время зимних буранов было страшно холодно, но, когда небо прояснялось, а солнце низко висело над горизонтом, становилось еще холоднее. Казалось, что само небо превратилось в огромный замерзший кристалл. Смерть прилетала к нам на своих ледяных крыльях и терпеливо поджидала очередную жертву. Но мы из последних сил боролись с ней, как снова и снова сражались с наседавшими со всех сторон русскими. Наши бойцы медленно отступали по снежной пустыне.
Когда мы проходили через Горки (видимо, Горки на левом берегу Волги в 30 км северо-восточнее Старицы. –
В это время особенно выделялась среди всех огромная фигура Штольце с его громоподобным голосом. Он носил русский ватник с огромным меховым воротником, а под ним всю одежду, какая у него только была. Вся эта масса одежды еще больше подчеркивала его рост, и он теперь был похож на высокий и широкий шкаф. Но не только он, но и все остальные бойцы нашего батальона, казалось, очень сильно пополнели. Все наши офицеры, за исключением Кагенека, Маленького Беккера и меня самого, были ростом выше 180 сантиметров. Но даже невысокий, жилистый Беккер, казалось, значительно покрепчал.
Мы медленно отступали по снежной пустыне. Тем самым мы должны были позволить другим подразделениям оборудовать оборонительные позиции в тылу. По нескольку раз в день подразделения Красной армии атаковали нас, однако всякий раз нам удавалось отбивать эти атаки и наносить русским большие потери. В конце дня мы, как правило, отрывались от них и занимали какую-нибудь покинутую жителями деревушку, чтобы отогреть свои промерзшие за день тела.
