– Но, Мюллер, вы преувеличиваете! Ведь в любом случае самое важное – это наши раненые, не так ли? Кроме того, Тульпин примерный унтер-офицер, разве не так?
– Так точно, герр ассистенцарцт!
Что еще мог Мюллер ответить мне? Однако я решил, что сейчас не самое подходящее время рассказывать ему о том, что я поручил Тульпину оправиться в соседний батальон, чтобы помочь при транспортировке раненых.
Ближе к вечеру зазвонил телефон. Из штаба полка интересовались положением дел на нашем участке и сообщили, что на соседнем участке два Т-34 сначала были обездвижены, а с наступлением темноты окончательно выведены из строя. Остальные пять русских танков огнем своих пулеметов не позволяли нашим командам истребителей танков при свете дня приблизиться к двум подбитым Т-34. После уничтожения этих двух танков они беспрепятственно пересекли нашу переднюю линию обороны и вернулись в расположение своих войск. Они могут в любое время появиться опять. Нам посоветовали всю ночь сохранять максимальную бдительность.
Чтобы хоть чем-то заполнить тягостное ожидание, я решил нанести визит Кагенеку. Вместе с несколькими солдатами 12-й роты он находился на своем командном пункте. Все сидели вокруг большой русской печи, в которой ярко пылал огонь.
– Да вы похожи на состоятельных русских бюргеров! – шутливо заметил я, топая сапогами, чтобы стряхнуть с них налипший снег.
– Входи, входи! У нас есть чай! – воскликнул Кагенек. – Я могу тебе сказать, что мы узнали самый лучший способ приготовления чая! В русском самоваре! В мирное время Россия, должно быть, очень приятная страна… – Он налил мне чаю. – Тройки с бубенцами, целый день тихонько шумит самовар, хороший чай и стопка водки!
– Жаль, что сейчас здесь не так приятно! – проворчал я. – Солдаты сидят в окопах без зимнего обмундирования! У них нет ничего, кроме вязаных подшлемников, защищающих уши! Ветер продувает их насквозь сквозь дыры в поношенной форме!
– Но зато легкий морозец сковал землю, и теперь будет легче снабжать нас всем необходимым, – возразил Кагенек. – Кроме того, сейчас не так уж и холодно – всего лишь несколько градусов ниже нуля! Конечно, неприятно, но терпимо!
– А как ты считаешь, насколько холодно будет здесь зимой? – спросил я и снова напомнил ему пророчество старого дровосека: «В этом году майские жуки отложили личинки глубоко в землю! Нас ожидает ранняя, суровая зима! Такая зима, которую не скоро забудут!»
– Да, да! – задумчиво отозвался Кагенек и добавил: – Кстати, сегодня я получил весточку от Штольце. Его не отправили в Германию, он лечится где-то здесь, в России, в одном из полевых госпиталей. Он считает, что скоро сможет вновь присоединиться к нам. Возможно, он сам и еще несколько офицеров такого же склада очень пригодятся нам этой зимой!
Когда я попрощался с Кагенеком и покинул его уютный командный пункт, стало уже совсем темно. На безоблачном небе низко над горизонтом висела луна, метель прекратилась, и искрящиеся под серебристым лунным светом окрестности погрузились в величавое безмолвие. Время от времени над передним краем обороны в ночное небо взлетала сигнальная ракета – как доказательство того, что царящий вокруг покой не более чем иллюзия. Я поднял воротник шинели и потопал по неглубокому рыхлому снегу к батальонному перевязочному пункту. В пушистом снегу мои шаги были почти неслышны.
Когда я вошел в избу, Мюллер сосредоточенно листал устав сухопутных войск. Генрих сидел по другую сторону от керосиновой лампы и писал письмо.
– От Тульпина ничего не слышно? – поинтересовался я.
– Нет, ничего! – с мрачным видом отозвался Мюллер.
Это меня встревожило.
– Пишете письмо домой, Генрих? – спросил я, присаживаясь к столу.
– Так точно! Жене, герр ассистенцарцт!
– Где она живет?
– В Хорсте, недалеко от Детмольда, рядом с Тевтобургским Лесом.[64] Она живет там вместе с нашей дочуркой и моим тестем. Там у нас небольшой хутор.
– Так вы у нас воинственный тевтонец? – пошутил я.
– Так же, как и Мюллер! – в тон мне ответил Генрих. – Как и большинство остальных бойцов нашего батальона!
– Тем лучше! Вы еще тогда, во время битвы в Тевтобургском Лесу, разгромили Вара и его легионы![65] Так что теперь нам наверняка не стоит бояться русских! И я рад, что вы приняли в свои ряды такого речного германца с нижнего Рейна, как я!
Я пытался такими шутками заполнить томительное время ожидания и отвлечь всех от мыслей о Тульпине и нашей маленькой транспортной колонне. Тем не менее наша обеспокоенность с каждой минутой лишь возрастала.
– И куда этот Тульпин мог только подеваться? – задал риторический вопрос Мюллер, после того как в течение следующего получаса мы тщетно пытались скрыть друг от друга охватившую нас тревогу.
– Не беспокойтесь, Мюллер! – попытался утешить его я. – На улице чудесная лунная ночь!
