Одиночество вызывает изменения в мозге. Исцеление от одиночества также изменяет его. Поэтому если не учитывать и мозг, и социальные факторы, которые вызывают в нем изменения, то невозможно понять, что происходит с ним на самом деле.
Наш мозг никогда не был островом. Он не является им и сейчас.
Все же есть явное опровержение всем этим доказательствам нашего изолированного состояния. Оно не давало мне покоя. Да, мы теряем один вид связи, но не приобретаем ли мы новый?
Я просто открыл Facebook. Вижу семьдесят своих друзей с разных континентов сейчас онлайн. Я мог бы поговорить с ними прямо сейчас. Собирая материал для книги, я постоянно сталкивался с этим противоречием. Я путешествовал по всему миру, изучая, насколько мы все разрозненны. Но стоило мне включить компьютер, и я видел, что связь между нами не была крепче ни в какой момент истории человечества.
Очень много было написано о нашей ментальной миграции в киберпространство и о том, что мы при этом чувствуем. Когда я начал углубляться в эту тему, я понял, что мы упускаем из виду очень важный момент. Интернет вышел на арену, пообещав нам связь с миром с самого начала, но в это время силы разъединения достигли своего пика.
Я по-настоящему стал понимать, что все это значит, когда посетил первый реабилитационный центр интернет-зависимых в Соединенных Штатах. Однако нам придется вернуться назад, чтобы увидеть, как все это создавалось.
Однажды в середине 1990-х молодой человек двадцати пяти лет вошел в кабинет доктора Хилари Кэш, расположенный недалеко от офисов «Майкрософт» в штате Вашингтон. После разговора ни о чем, положенного по этикету, он начал рассказывать ей о своей проблеме.
Джеймс родом из небольшого городка[132], был всегда звездой в собственной школе. Он прекрасно сдал экзамены, стал капитаном одной из спортивных команд. Почти шутя поступил в Лигу Плюща и горделиво покинул родное общество. А потом он приехал во всемирно известный университет, и его охватил ужас. Впервые в жизни он не был самым умным мальчиком среди остальных. Он смотрел на то, как люди разговаривают, на традиции, в которых он должен был принимать участие, на странные общественные группы, которые создавались, и чувствовал себя абсолютно одиноким. Когда другие общались между собой, он уходил в свою комнату, включал компьютер и начинал игру под названием EverQuest. Это была одна из первых игр, где можно было играть с множеством анонимных игроков в киберпространстве. Таким образом он мог общаться с людьми, но это был мир с понятными точными правилами, где Джеймс снова что-то значил.
Джеймс стал пропускать лекции и консультации с тьютором, играя в EverQuest. Шли месяцы, и игра все больше и больше затягивала его. Он исчезал в электронном мире. Спустя время администрация университета предупредила его, что он не может продолжать в таком же духе. Но он по-прежнему возвращался к игре, словно это была тайная любовница, которой он был одержим.
Когда его исключили из университета, люди в родном городе были шокированы. Джеймс женился на школьной подружке и пообещал ей бросить играть. Он нашел работу с компьютерами и, казалось, медленно возвращался на свои рельсы. Однако когда он чувствовал себя одиноким или сбитым с толку, то испытывал настоящую ломку. Однажды вечером он дождался, когда жена уснула, выскользнул из спальни и включил EverQuest. Очень скоро это стало моделью поведения. Он превратился в тайного маниакального игрока. Как-то раз он дождался, пока жена уйдет на работу, и остался дома, сославшись на плохое самочувствие. Весь день Джеймс играл. Это тоже стало моделью. Со временем, как и в университете, работодатели сказали ему, что вынуждены его уволить. Молодой человек не мог сказать об этом жене, поэтому начал оплачивать счета кредитной картой. Чем сильнее становился его стресс, тем больше он играл.
К тому моменту, как Джеймс вошел в кабинет Хилари, все уже развалилось. Жена поняла, чем он занимается, и он был склонен к самоубийству.
Хилари не была специалистом проблемных отношений с Интернетом, потому что тогда, в 1990-х, их вообще не было. Но она принимала все больше и больше пациентов, как и Джеймс вынужденных проводить жизнь онлайн. Была женщина, зависимая от онлайн-чатов. На ее мониторе всегда было открыто не менее шести окон, и она представляла, что у нее романтические отношения или виртуальный секс сразу со всеми собеседниками. Был еще один молодой человек, который не мог бросить играть в онлайн-версию «Подземелье и Драконы». Такие пациенты все шли и шли[133].
Хилари не знала, что делать, когда это началось.
– Сначала в большинстве случаев я действовала инстинктивно, – рассказывала она мне, когда мы обедали где-то на окраине Вашингтона. По лечению таких проблем не было справочников. Теперь, вспоминая своих первых пациентов, она говорила: – Мне казалось, что я видела тонкую струйку перед большим потоком. И этот поток превращается в цунами.
