В ТЕЧЕНИЕ НЕСКОЛЬКИХ ЛЕТ УЧЕНЫЕСОЦИОЛОГИ ПРОВОДИЛИ ОПРОС СРЕДИ ВСЕХ СЛОЕВ НАСЕЛЕНИЯ США. ОНИ ЗАДАВАЛИ ОДИН ПРОСТОЙ ВОПРОС: СКОЛЬКО У ВАС ЕСТЬ ЗНАКОМЫХ, КОТОРЫМ ВЫ МОЖЕТЕ ДОВЕРЯТЬ? ОНИ ХОТЕЛИ УЗНАТЬ, К СКОЛЬКИМ ЛЮДЯМ ЧЕЛОВЕК МОЖЕТЕ ОБРАТИТЬСЯ В КРИТИЧЕСКИЙ МОМЕНТ ИЛИ ПОДЕЛИТЬСЯ СВОЕЙ РАДОСТЬЮ. КОГДА ОНИ НАЧАЛИ ИССЛЕДОВАНИЕ НЕСКОЛЬКО ДЕСЯТКОВ ЛЕТ НАЗАД, СРЕДНЕЕ КОЛИЧЕСТВО БЛИЗКИХ ДРУЗЕЙ ДЛЯ АМЕРИКАНЦА СОСТАВЛЯЛО ТРИ ЧЕЛОВЕКА. К 2004 ГОДУ САМЫМ ТИПИЧНЫМ ОТВЕТОМ БЫЛО «НИ ОДНОГО».
Интернет зародился в мире, где уже многие люди утратили чувство взаимосвязи. К тому моменту крушение продолжалось не одно десятилетие. Возникновение паутины предлагало им пародию того, что они теряли: друзей на Facebook вместо соседей, видеоигры вместо полезной работы, обновление статуса вместо положения в обществе. Комик Марк Марон[136] однажды написал, что «каждое обновление статуса – лишь простая вариация единственной просьбы: пожалуйста, признайте меня».
Хилари рассказывала мне:
– Если общество, к которому человек относится, не здорово, то каждый его индивидуум тоже будет не здоров. Поэтому я часто об этом думаю в последнее время. А потом, – она посмотрела по сторонам, пропуская волосы сквозь пальцы, – чувство разочарования.
Она пришла к мысли, что мы живем в обществе, где люди «не имеют достаточно взаимосвязей, чтобы быть здоровыми». По этой причине мы не можем отложить свои смартфоны или отключиться от сети. Мы говорим себе, что так много времени проводим в киберпространстве потому, что когда мы там, мы на связи и подключены к головокружительной вечеринке с миллиардом людей.
– Это такой backspace, – сказала Хилари.
Она совсем не против технологий. Она есть на Facebook, и ей нравится. Но это не то, что нам нужно в душе, считает она.
– Связь, которая нам нужна, – она жестом указала на меня и себя, – та, где мы видим лицо друг друга, прикасаемся, обоняем и слышим друг друга… Мы общественные существа. Мы должны быть связаны друг с другом заботой и любовью, а когда между нами экран, их нет.
Разница между интернет-общением и реальным общением немного похожа на разницу между порнографией и сексом. Первая устраняет основной зуд, но никогда не удовлетворяет. Хилари посмотрела на меня, потом взглянула на мой телефон на столе:
– Технологии с экраном в качестве посредника не дают нам то, что действительно требуется людям.
Незадолго до моего отъезда из реабилитационного центра Митчелл, тот, который напоминал монаха, сказал, что хочет мне кое-что показать.
– Просто удивительная вещь происходит вот тут, – говорил он мне, пока мы шли. – На дереве есть яйцо паука. Вы согласитесь, что это оно, если смотрели мультфильм «Паутинка Шарлотты». В конце фильма появляются паучки. Они вытягивают маленькие нити и ускользают по ним. То же самое происходит и здесь! Всякий раз, когда налетает сильный бриз, вы видите, как нити выстреливают с вершины дерева.
Он простаивал здесь часами с другими пациентами центра и обсуждал эту паутину. Он посмотрел на одного из парней и улыбнулся.
В другой ситуации это показалось бы мне сентиментальным до тошноты. Посмотрите, интернет-наркоман переключается от мировой паутины на радости созерцания настоящей и живое обсуждение ее с другими людьми! На лице Митчелла светилась настоящая радость, и это меня остановило. Мы оба долго смотрели на нее. Он, не отрывая глаз, тихо сказал:
– Это так интересно, но я никогда не замечал такого раньше.
Меня это тронуло, и я пообещал себе сделать выводы из этого случая.
Когда я был уже в десяти минутах езды от центра, ощутил, как меня кольнуло чувство одиночества, и заметил, что вернулись мои телефонные рефлексы. Я сразу же просмотрел электронную почту.
Сейчас, когда мои родители приезжают в свои родные места, где связи между людьми были такими прочными в их детстве, они находят, что и их родина превратилась в еще один Эдгвэер. Люди кивают друг другу и закрывают двери. Такое отчуждение распространилось по всему западному миру. Джон Кейсиоппо, который так многого поведал нам об одиночестве, очень любит цитировать биолога Э. О. Уилсона: «Люди должны принадлежать роду». Пчела сходит с ума, потеряв улей. Так же и человек сходит с ума, потеряв связь с обществом.
Джон открыл, что мы, даже не намереваясь, стали первыми людьми, разрушившими свои общины. В результате очутились в одиночку в саванне, которую не понимаем, а потом удивляемся собственной грусти.
