Я вышел из машины на лесной поляне. Меня окружали клены и кедры, слегка покачивающиеся на ветру. Из дома, напоминающего фермерский, ко мне бежала, тявкая, собачка. Откуда-то издалека доносились звуки других животных, но я не мог точно различить каких и откуда. Я стоял перед реабилитационным центром зависимых от Интернета и компьютерных игр под названием «reSTART Life», одним из основателей которого стала Хилари десять лет назад.
Чисто машинально, не задумываясь, я проверил телефон. Не было сигнала сети, и как-то внезапно я почувствовал отголоски раздражения.
Сначала двое пациентов показали мне центр[134]. Мэтью, худощавому молодому американцу китайского происхождения, было около двадцати пяти. Митчеллу, белому американцу, лет на пять больше. Он походил на красивого лысеющего монаха. «Вот спортивный зал, – объясняли они. – Мы здесь занимаемся со штангами. Это комната для медитаций, где мы учимся созерцать. Это кухня, здесь мы учимся готовить».
Потом мы сидели в лесу, сразу за центром, и разговаривали. Мэтью рассказывал о временах, когда чувствовал себя одиноким:
– Я прятал свои чувства и использовал компьютер как средство побега.
С подросткового возраста он стал одержимым игрой «Лига легенд».
– В нее играют командами по пять человек, – рассказывал он. – Все выступают вместе для достижения общей цели, и у каждого свои задачи. Это очень сложно… Я чувствовал себя счастливым, средоточившись на игре.
До прихода в центр он играл по четырнадцать часов в день. Он всегда был худощавым. Потом похудел еще почти на четырнадцать килограммов, потому что не хотел прерывать игру даже для того, чтобы поесть. Он говорит:
– Я просто просиживал за игрой почти все время.
Рассказ Митчелла немного отличался. Он с детства избегал одиночества, вызываемого трудной домашней обстановкой, и собирал всевозможную информацию обо всем, что могло его заинтересовать. Ребенком он складировал кипы газет у себя под кроватью. В двенадцать лет Митчелл открыл для себя Интернет и начал распечатывать все, что находил полезного, в огромных количествах, «пока не падал в обморок». Он никогда не умел регулировать свои умения поиска информации, например говоря себе: «Все, я узнал достаточно». Когда он получил место разработчика ПО, ему давали задания, от которых он чувствовал себя подавленным. Ему казалось, что он бесконечно ползает по кроличьим норам в Интернете. В любое время у него было открыто по три сотни вкладок.
Казалось, что я очень хорошо понимал Мэтью и Митчелла. Типичный представитель западного мира[135] в XXI веке смотрит на телефон через каждые шесть с половиной минут. Подросток отправляет в среднем около сотни SMS в день. 42 % из нас никогда не отключают телефон. Никогда.
Когда мы ищем объяснение тому, почему все изменилось, нам постоянно говорят, что причина главным образом внутри самих технологий. Мы говорим о том, как каждый e-mail, приходящий на наш адрес, понемногу снижает у нас дофамин. Мы говорим, что в самих смартфонах есть что-то, вызывающее зависимость. Мы виним девайсы. Пока я находился в реабилитационном центре зависимых от Интернета и размышлял над своим опытом его использования, мне стало интересно, есть ли другое и более правдоподобное мнение на этот счет.
Хилари рассказывала, что у всех людей, которых они лечат в центре, есть нечто общее. Они все переживали тревогу или депрессию, пока не погружались в зависимость. По ее словам, для пациента интернет-зависимость – средство «убежать от тревоги за счет того, что это отвлекает. Для 90 % пациентов это так».
До того как появлялась интернет-зависимость, они чувствовали себя потерянными и одинокими в окружающем мире. А потом мир онлайн предлагал этим молодым людям то, чего они так жаждали, но не могли достичь в окружающем мире. Например, цели, которые имеют значение, или статус, или общество. Хилари рассказывает:
– Очень популярны игры с множеством игроков, где один становится частью гильдии, то есть команды. В ней он должен заработать свой статус. Плюс здесь в том, что эти парни говорят: «Я часть команды. Я знаю, как общаться со своими парнями». Суть в фанатичной приверженности к своей группировке. Как только человек с этим сталкивается, то может погрузиться в альтернативную реальность и полностью потерять понимание того, где он находится. Для него становятся наградой трудные задачи, возможность сотрудничества, община, к которой он принадлежит и где у него есть статус. Он можете контролировать здесь больше, чем в реальном мире».
Я много думал об этом. И о том, что вынужденному использованию Интернета
