Пункт назначения: Счастье полностью

Группа ученых во главе с генетиком Авшалом Каспи провела одно из самых детальных из когда-либо проводившихся исследований генетических причин депрессии.

В течение двадцати пяти лет в Новой Зеландии его команда наблюдала за тысячей детей от рождения до взрослого возраста. Одним из интересующих их вопросов было выяснение того, какие гены больше всего способствуют развитию депрессии.

За годы работы они выяснили нечто поразительное. Обнаружилось, что наличие варианта гена под названием 5-НТТ имеет отношение к возникновению депрессии.

Однако была одна загвоздка. Мы все рождаемся с генетическим наследством, но гены активируются нашим окружением. Они могут быть включены или выключены тем, что с нами происходит. Как объясняет профессор Роберт Сапольский, Авшалом обнаружил, «что если у вас присутствует особый вид гена 5-НТТ, у вас заметно повышается риск развития депрессии, но только в определенно сложившихся обстоятельствах». Исследование показывает, что если человек несет этот ген, то очень вероятно возникновение депрессии, но только в случае переживания тяжелого события или травмы в детстве. (Они не проверяли большинство других причин депрессии, о которых я рассказывал здесь. Поэтому мы не знаем, связаны ли они с генами таким же образом.)

Если с человеком не произошло ничего такого страшного[244], даже если у него и присутствует этот ген, то он рискует пострадать от депрессии не больше, чем кто-либо другой. Итак, гены увеличивают чувствительность, иногда значительно. Но сами по себе они не являются причиной.

Это означает, что если и другие гены работают так же, как и 5-НТТ (а похоже, что так оно и есть), то никто не обречен на депрессию и тревогу по причине генов. Гены определенно могут сделать нас более уязвимыми, но не они пишут нашу судьбу. Мы все знаем, как это работает, когда дело касается веса. Для некоторых людей очень сложно набрать вес. Они могут тоннами поглощать бигмаки и оставаться тощими. Другим же (тьфу, тьфу) достаточно съесть большой «Сникерс», и они станут выглядеть, как киты. Все ненавидят этих тощих пожирателей бигмаков. Однако также известно и то, что если человек предрасположен к полноте, ему все равно нужно много еды, чтобы генетическая составляющая включилась. Оказавшись в тропических лесах или в пустыне, где нечего есть, человек все равно потеряет в весе, независимо от генетической наследственности.

По мере моего углубления в тему я понял, что не могу остановиться на достигнутом в вопросе о роли мозга и генов.

Как я уже объяснял ранее, бытовало мнение, что есть два случая возникновения депрессии. В первом случае депрессия вызывается событиями в жизни, а во втором – дисфункцией мозга. Первый тип депрессии назывался реактивный, а второй, чисто внутренний тип, – эндогенный[245].

Мне захотелось узнать, существуют ли люди, чьи страдания вызваны тем, о чем рассказывал мне доктор, – сбоем в мозговой деятельности или другим врожденным недостатком. Если они существуют, то что у них общего?

Единственное стоящее исследование, которое я смог найти, как я и упоминал раньше, проводилось учеными Джорджем Брауном и Тиррил Харрис. Они провели самое первое изучение социальных причин депрессии среди женщин в Южном Лондоне. Они наблюдали за людьми, которые были госпитализированы с реактивной депрессией, и сравнивали их с теми, у которых диагностировали эндогенную депрессию. Оказалось, что условия развития симптомов у тех и других одинаковые: они пережили одинаковое количество событий, вызывающих отчаяние. Тогда ученым казалось, что различия, основывавшиеся на доказательствах, были малозначимыми.

Однако это не означает, что эндогенной депрессии не существует. Это может говорить о том, что врачи того времени были не способны ее отследить[246]. Насколько я могу судить, до сих пор не существовало никакого определенного исследования на этот счет. Поэтому я спросил у специалистов, верят ли они в существование эндогенной депрессии. Среди них не было единого мнения. Профессор Джоанна Монкрифф не думает, что она вообще существует. Доктор Дэвид Хили сказал мне: «…существует ничтожно малое число людей – не больше чем один из ста человек, – кому приписывают такую депрессию, возможно, их еще меньше». Доктор Сол Мармот говорил, что среди обращавшихся к нему пациентов с депрессией таких было один из двадцати.

Все они соглашаются с тем, что если такой вид и существует, то им страдает очень малое количество людей с таким диагнозом. Это означает, что рассказывать всем пациентам об основных причинах заболевания как физических совсем не годится. Почему? Я объясню чуточку позже.