— Где пленник? — спрашивает Касьян у паренька, тот краснеет и опускает голову, но рукой показывает вбок. Не на меня.
Я пробую сказать, что я вообще-то здесь или может мне вообще выйти, но здоровяк слева хватается за плечо, как за ремень безопасности и больно сжимает. Там еще одна дверь, маленькая каморка где обычно спят кочегары и оттуда выезжает стул на колесиках, который катит смутно знакомый персонаж.
На стуле крепко связан с помощью веревок и скотча едва узнаваемый Федька Крюков со следами побоев на лице. Наверняка появятся синяки на месте этих опухлостей и будет страшно болеть лицо завтра, если оно для него конечно наступит.
Крышка стула увеличена с помощью двух трубок, которые согнуты под углом образуя ручки. Да и вообще поработали со стулом надежно, будто готовили заранее для допросов или уже использовали раньше. В сидении даже вырезана дыра в которую пленник время от времени проваливался, можно развести огонь, чтобы пытать медленно или бить палками чтобы быстро.
В любом случаем пока стул был только один, для меня не предусматривался или я сяду следующим. Ну и не будем исключать печки, которые только и ждут свежего топлива.
Щелкнули ножки и Федя Крюков теперь таращил глаза на Касьяна. Точнее одним глазом на него, а вторым на меня. Во рту у парня был кляп, наскоро сооруженный из тряпки, и Федька только мычал и обливался потом.
— Вот так лучше, — сказал Касьян, — почему ты оставил волчонка одного?
Мужчина стоявший за спинкой кресла запыхтел и исподлобья глянул на меня, будто обвиняя в том, что его сейчас о чем-то спрашивают. Я и не выдержал. Не могу молчать когда на меня так смотрят.
— Гарри, привет! Ты чай успокаивающий выпил, а то что-то не в форме сегодня?
Касьян оглянулся и развел руками:
— Что?
— Гарри у нас вспыльчивый, — продолжил я, — лучше его не злить. Хороший дядька, но импульсивный.
Касьян еще больше развел руками и меня вдруг скрутили, так что спина затрещала, усадили на пол и немного подержали головой в пол, упираясь коленом в позвоночник.
Потом отпустили и я выпрямился, тяжело дыша, но подняться не разрешили, так и остался сидеть на коленях.
-Полегче, — сказал Касьян, — все-таки коллега. С нормальной части города. Просто надо молчать Игорь, когда тебя не спрашивают. Подчёркиваю, сейчас тебе нужно молчать.
Опять прошелестел разрезаемый воздух. Морфеус взял меня за подбородок и хотел всмотреться в глаза, но я такие трюки уже не попадаюсь и резко глаза закрыл.
— Ложки нет, — сказал как можно громче и наглее.
— В моём царстве он также много говорил, хоть и с нотками страха.
Шелест удалился и я рискнул открыть глаза. Двое уже сосредоточились на парне-оборотне, который боялся, но страха не показывал.
— Может нам Яцек прояснит, что происходит? Почему когда все ищут похитителя детей, ты вместе с обычным спасаешь его? Используешь свои способности, свой транспорт, чтобы вывезти эту тварь из поля нашей деятельности? Да еще и Дядю Гарри хотел втянуть. Хорошо, что он позвонил мне, пока всё не зашло дальше чем нужно.
— Ясно! -крикнул я в их сторону. В голове гудело, так что я еле себя сам слышал — приходилось повышать голос. — А говорили, что особенные! Такие же…
Ударили по затылку ладонью, так что чуть язык не прикусил и речь не смог закончить.
— Сейчас не твоя очередь, — уже накаляясь сказал Касьян. Пироман ухмыльнулся злорадно.
— Льва сонного не буди, — подтвердил Морфеус мягко.
Крюков только глазами моргал, полными слёз, а паренек голову опустил и на меня не смотрел.
— Ещё раз меня ударишь, — я посмотрел на левого охранника и тот отшатнулся, — пожалеешь, нечисть.
Необдуманные слова как выстрел из ружья уже не вернешь в ствол. Повисла тишина. Я напрягся в ожидании удара и сверлил глазами лысого. Тот медленно поднял руку и сжал её в кулак. Он даже повеселел, будто встретил что-то о чем мечтал и стоило только протянуть руку.
— Попробуй только, — сказал я сквозь зубы, ожидая, что прилет из-за спины.
— Хватит, — сказал Касьян резко. Намного резче, чем только что говорил со мной. — Мы не избиваем пленных… В отличии…
Здоровяк улыбнулся во всю ширь боксерской морды и руку убрал, но перед этим пальчиком мне погрозил. Хотелось парировать, про грязь, которую нужно вычищать из-под когтей, но я смог промолчать. Наглеть не нужно.
— Вот так, — сказал Касьян, — не только ты воевал Игорь.
Я опять промолчал. Но так хотелось парировать про «можем еще раз показать». Молчи, глупый, молчи.
— А теперь к нашим отпрыскам. Яцек, ты так и не ответил. В чем дело вообще? Ты ведь знаешь, что твоя сестра тоже похищена? Как ты мог это сделать?
Мне было действительно интересно услышать, что он ответит и забыв про крестоносца я смотрел на парня, который медленно поднимал голову. Все замерли в ожидании ответа, даже Федя перестал мычать и прудить в штаны.
— Я поверил «обычке», — наконец ответил он и расправил плечи, — никого я не предавал. Этот дурак кроме своих могил не знает ничего. Не мог он детей украсть.
— Да почему?
— Потому что я верю дяде Игорю. Потому что он так сказал. Это не тот, кто нам нужен.
— Морф, можно тебя попросить?
