Яков думал о том, что ему не надо было так грубо обходиться с маленьким толстым котиком, а Мяурицио размышлял о том, что был, пожалуй, несправедлив по отношению к бедному ворону.
— Прости, пожалуйста, — мяукнул он.
— А ты меня, — прокаркал Яков.
— Знаешь, — чуть-чуть помолчав, продолжал Мяурицио дрожащим голосом, — я просто не в силах поверить тому, что ты сказал. Как может тот, кто с таким добром относится к коту-музыканту, стать подлым негодяем? Ведь такого не бывает.
— К сожалению, бывает, — ответил Яков, кивнув с горечью. — Да, бывает. Он вообще-то и к тебе вовсе не с добром относился. Он просто тебя приручил, чтобы обвести вокруг пальца. Моя шефиня мадам Тирания тоже со мной такое пробовала. Но я не дал себя приручить. Я только сделал вид, что приручился. А она и не заметила. Это я ее обвел вокруг пальца. — Он хитро рассмеялся. — Во всяком случае, мне удалось таким образом много чего о ней поразведать, да и про твоего добренького маэстро тоже. Хорош гусь! А где он, к слову, так долго пропадает?
Оба прислушались, но вокруг все было тихо. Только ветер ревел и свистел за окнами.
Чтобы добраться до своего тайного погреба, абсолютно недоступного действию колдовских чар, Заморочиту пришлось пробираться по запутанному лабиринту подземных коридоров, в каждом из которых было множество магически запертых дверей, отпиравшихся только после того, как произнесешь большое число длинных заклинаний. На все это потребовалось немало времени.
Яков придвинулся поближе к Мяурицио и шепнул с видом заговорщика:
— Ну так слушай, котик! Моя мадам не только тетка твоего маэстро, она его еще и финансирует. Он поставляет ей все, что она требует, и она делает крупные дела — бизнес, как это называют, — со всеми теми зельями, ядами, которые он изготовляет. Она денежная ведьма, ясно?
— Нет, — сказал Мяурицио. — А что это такое — денежная ведьма?
— Точно и я этого не знаю, — сознался Яков. — Она может колдовать с деньгами. Делает как-то так, что деньги сами собой умножаются. Каждый из этих двоих и сам по себе здорово плох, но когда денежная ведьма стакнется с колдуном… Тут уж привет! Тут уж и в самом деле мир погружается во мрак. Спокойной вам ночи!
Мяурицио вдруг почувствовал себя смертельно усталым. Для него это было слишком. И он затосковал по своей бархатной подушке.
— Если ты все так уж точно знаешь, — мяукнул он плаксиво, — почему ты давно не сообщил об этом нашему Великому Совету?
— Я на тебя рассчитывал, — мрачно ответил Яков Карк, — до сих пор у меня не было фактических доказательств, что эти двое — одна шарашка. У людей — это я тебе точно говорю — деньги вообще самое главное. А уж особенно у таких, как твой маэстро и моя мадам. За деньги они готовы на все и с деньгами все могут. Это их самое сильное колдовское зелье. Потому-то мы, звери, до сих пор никогда и не попадали к ним в петлю, ведь у нас такого нет. Я только знал, что у Заморочита тоже сидит один из наших агентов, да вот не знал, кто именно к нему подослан. Ну, думал я, нам вместе с коллегой наконец-то удастся добыть доказательства, а уж особенно сегодня вечером.
— Почему именно сегодня вечером? — осведомился Мяурицио.
И тут ворон закаркал, да так протяжно и зловеще, что во всех комнатах и коридорах откликнулось эхо, а у котика мурашки по спине побежали.
— Извини, — снова тихо заговорил Яков. — Это у нас такой клич, когда надвигается беда. Ведь мы ее заранее чувствуем. Я еще не знаю, что они замышляют, но я спорю на мои последние перья, что это чудовищное «человечинство».
— Что? Как ты сказал?
— Ну ведь нельзя сказать «свинство», потому что они не свиньи. Свиньи-то ничего плохого не делают, зла не творят. Потому я и прилетел сюда сквозь ночь и вьюгу. Моя мадам ничего об этом не знает. Я именно на тебя рассчитывал. Но раз ты проболтался своему маэстро, значит, все равно дело — блин. Уж лучше бы я и вправду оставался в теплом гнезде у Амалии.
— А я думал, что твою жену зовут Клара.
— Это другая, — нехотя прокартавил Яков. — Да и вообще речь сейчас не о том, как зовут мою жену, а о том, что ты все запорол.
Мяурицио глядел на ворона в полной растерянности.
— По-моему, ты все видишь в черном свете, ты — пессимист.
— Да, это так! — сухо подтвердил Яков Карк. — И потому я почти всегда бываю прав. Спорим?
Маленький котик упрямо ответил:
— Спорим! А на что?
— Если ты выиграешь, я проглочу ржавый гвоздь, а если я — ты проглотишь. Согласен?
— Идет! — мяукнул Мяурицио с небрежным видом, но голос его немного дрожал. — Спорим!
Яков Карк кивнул и тут же начал бегать по лаборатории, обследуя все углы. Мяурицио поспешил за ним.
— Ты что, уже прямо сейчас ищешь этот гвоздь?
— Да нет! Ищу, куда бы нам спрятаться!
— А зачем?
— Ну раз мы хотим что-то узнать, надо этих господ тайно подслушивать.
Маленький котик остановился и возмущенно заявил:
— Нет, на это я не согласен. Это ниже моего ниво.
— Ниже чего? — переспросил Яков.
— Я хочу сказать, это просто не по-рыцарски. Так не поступают. Я ведь не подонок какой-нибудь!
— А я подонок, — заявил ворон.
