— Чудеса, — произнес он благоговейным голосом, — не нарушают порядок в мире, они не колдовство, они исходят из высшей сферы, которая недоступна ограниченному земному пониманию.
— Понятно, — прокаркал Яков, — но мы, к сожалению, имеем дело с колдовством, которое должно свершиться этой ночью.
— Да, да, — согласился святой Сильвестр, снова не без труда вырвавшись из своей возвышенной сферы высоких мыслей и снизойдя до повседневности, — но, честно говоря, боюсь, что я мало что могу для вас сделать. К тому же я не уверен, что мне позволено действовать столь самостоятельно. Но поскольку я, в виде исключения, как раз здесь оказался, то, может, нашлась бы некоторая возможность…
Мориц толкнул ворона и прошептал:
— Видишь, он готов нам помочь.
Но Яков, исполненный сомнений, прокаркал:
— Не спеши радоваться!
— Если я вас правильно понял, — продолжал святой Сильвестр, — то одного-единственного удара колокола из новогоднего боя было бы достаточно, чтобы обратное действие археложно… — он запнулся.
— Сатананархархеоложногениальалкогольадский пунш желаний, — подсказал ему Мориц, всегда готовый помочь.
— Верно, — подхватил святой Сильвестр, — таким образом, обратное исполнение желаний прекращается. Я не ошибаюсь?
— Именно это мы слышали, — подтвердил котик, и ворон тоже кивнул.
— И вы полагаете, что этого будет достаточно, чтобы помешать осуществиться ужасному замыслу?
— Наверняка, — заверил Яков, — но при условии, что те чертовы дети ничего об этом не узнают. Они будут желать самое доброе, чтобы получилось самое злое, а получится только доброе.
— Ну да, да, — проговорил святой Сильвестр задумчиво, — один удар колокола из моего новогоднего концерта я мог бы, пожалуй, вам подарить. Надеюсь, никто этого не заметит.
— Конечно, никто, — восторженно воскликнул Мориц, — в концерте один звук ничего не значит, это знает каждый певец.
— А нельзя ли подарить хотя бы два? — предложил Яков. — На всякий случай, чтобы быть уверенным.
— Ни в коем случае, — строго сказал святой Сильвестр. — Собственно говоря, и один звук — слишком много, он нарушает установленный в мире порядок.
— Все ясно, — поспешно перебил его ворон. — Я просто так спросил. Но как это можно осуществить? Если вы сейчас произведете этот удар, то те два злодея его услышат и тем самым будут предупреждены…
— Сейчас ударить? — переспросил святой Сильвестр, и лицо его снова приняло отсутствующее выражение. — Сейчас ударить? — еще раз переспросил он. — Но это было бы совершенно бессмысленно, потому что это не был бы звук из новогоднего звона. Он ведь бывает только в полночь, и так оно и должно быть, ибо начало и конец…
— Вот именно! — яростно прокаркал ворон. — Все ради порядка в мире. Но тогда уже будет поздно, понимаете, поздно.
Мориц кивнул ему, стараясь его успокоить.
А святой Сильвестр был в мыслях явно где-то далеко от них. И он вдруг стал им казаться куда больше ростом и куда внушительней.
— В вечности, — сказал он, — мы живем вне времени и пространства. Там нет понятий «прежде» и «потом», нет связи между причиной и следствием, все составляет постоянное целое. Поэтому я этот звук могу подарить уже сейчас, хотя и прозвучать он должен лишь в полночь. Его следствие произойдет раньше причины, как это часто бывает с дарами, приходящими из вечности.
Котик и ворон посмотрели друг на друга. Ни тот, ни другой не поняли ничего из сказанного Сильвестром. А он осторожно провел пальцами по изгибу большого колокола, и в руке у него оказался прозрачный кусочек льда. Зажав эту льдинку между большим пальцем и указательным, он протянул ее ворону и котику, которые разглядывали ее со всех сторон. В центре этого ледяного кристалла поблескивал и сверкал неземной красоты огонек, который соответствовал звуку одной ноты.
— Вот, возьмите, — сказал он, дружески глядя на своих новых знакомых, — переправьте его поскорей туда, вниз, и незаметно спрячьте в сатанинский… ну и так далее пунш. Но глядите в оба, чтобы не бросить где-то рядом, и не потеряйте его, потому что он у вас один и второго я вам дать не смогу.
Яков осторожно взял этот кусочек льда в клюв, и так как он уже ничего не мог сказать, то лишь сделал несколько раз «гм», «гм», низко при этом кланяясь.
Мориц тоже элегантно шаркнул лапой и промяукал:
— Безмерно благодарен, монсеньор. Мы оправдаем ваше доверие. Но не можете ли вы дать нам еще один, последний совет? Как нам вовремя туда добраться?
Святой Сильвестр посмотрел на них и снова с великим трудом оторвал свои мысли от вечности.
— Что ты сказал, мой маленький друг? — переспросил он и улыбнулся, как улыбаются святые.
— Извините меня, — пробормотал маленький котик. — Я осмелился просить у вас совета только потому, что боюсь, у меня уже не хватит сил слезть вниз с этой высокой колокольни. И бедняжка Яков тоже совсем обессилел.
