–
На подоконник опустился громадный ворон. Старуха погладила его своей коряво-грубой ладонью. Птица негромко каркнула и с многозначительным видом мотнула головой в сторону леса.
Когда свет был выключен, а дверь за сестрой захлопнулась, Дима нежно разгладил записку. Она пахла Ирой. В том, что она от этой девочки, он не сомневался. И когда она успела подложить ему записку?
Ладно, это не важно!
(люблю)
«Я тоже тебя люблю» – подумал он и улыбнулся. «И я обязательно приеду к тебе в гости».
Через минуту мальчик крепко спал.
Метлой старуха смахнула со стола включенную лампу, и та грохнулась на пол, разлетевшись вдребезги. Комната погрузилась в липкую темноту.
–
Прохладная луна засеребрила очертания готовящейся к вылету лесной ведьмы. Легкий ветерок лениво шевелил ее слипшиеся волосы. Старуха еще раз жадно пощупала вздрагивающее в конвульсиях тело мальчика. Она облизнулась, изо рта на костлявый подбородок потекла слюна.
Жирный, мясистый. Это хорошо.
Баба-яга напоследок взглянула в выпученные от беспредельного ужаса глаза ребенка. Он уже не мычал, а только тихо стонал. По толстому лицу ручьями струились слезы и сопли, из ноздри вылез зеленый пузырь. Теперь он знал, кто тогда стоял у туалета, притаившись. Маленькая худенькая девочка Ира, в которую был влюблен Димка.
–
Первым в ночное небо взмыл ворон. Хлопая крыльями, он стремительно полетел к лесу. Через мгновение ступа с ведьмой последовала за ним. Ветер продолжал безмятежно колыхать занавески в детской комнате Павла Кашина, выпускника московского детского сада № 1339.
– Ты видел? – с изумлением спросила Диана, толкнув мужа в бок. Тот, увлеченный беседой с братом, неуклюже повернулся на стуле.
– Что там еще?
– Только что в небе что-то огромное пролетело… Со шкаф размером!
Диана смотрела в сторону леса. Нет, ей не могло показаться!
– Кашина, ты что в кальян сегодня насыпала? – захохотал Олег. – Летающие шкафы уже мерещатся…
Он привлек к себе супругу и поцеловал ее.
– Мне показалось, в доме что-то упало, – озабоченно сказала женщина, отстраняясь от супруга. – Сделай музыку тише, ты Павлушу разбудишь!
Олег послушно встал со стула и убавил звук.
Когда он вернулся к столу, водка вновь была разлита по стаканам. Он пьяно улыбнулся. Еще бы, скоро его сын пойдет в школу. В школу! Разве это не здорово? Разве это не повод веселиться всю ночь?!
Он гордо выпрямился, готовясь произнести очередной тост.
Конечно, за сына.
«Рука согрешит, а голова в ответе».
– Куда ты меня притащил?
Водитель, коренастый здоровяк, заглушил двигатель и с недовольством взглянул на пассажира.
– Макс, я предупреждал, – отозвался брюнет лет тридцати, вылезая из автомобиля. – Я предложил тебе халтуру, ты согласился. Че ты кипятишься? Расслабься.
– Расслабься, – проворчал Макс. Шумно дыша, он тоже вышел из забрызганной грязью «Дэу Нексиа», хлопнув дверью. – По ходу на камень налетели, в подвеске стук появился.
– Если сейчас все пройдет хорошо, я тебе новую тачку куплю.
Макс покосился на приятеля:
– Да ну? Серег, ловлю на слове.
– Отдохни пока. Если она дома, это надолго. Можешь поспать.
Макс кивнул, с озабоченным видом присаживаясь перед автомобилем.
Сергей зашагал к покосившемуся дому, с трудом вынимая из чавкающей грязи ноги.
«Туфли заколебусь отмывать».
Глядя на жидкую слякоть, он подумал, что после подобной прогулки обувь проще выкинуть на помойку.
А еще он вспомнил о своей бабке и замызганных калошах, в которых она прошлепала в деревне всю сознательную жизнь, с утра до вечера занимаясь огородом, дойкой коров и прочей дребеденью.
Чем ближе Сергей подходил к дому, тем сильнее колотилось его сердце.
«Дома она или не дома?»
И вообще. Прошло почти тринадцать лет.
– Ты это? Или не ты? – вслух произнес мужчина, пригладив взлохмаченные порывом ветра темные волосы. У него были хорошие волосы, вьющиеся, без намека на перхоть и такие густые, словно за свои тридцать два года он не потерял ни единого волоска.
«Она там».
Иначе вся его задумка полетит к чертям собачьим.
И он не получит обещанные деньги. Не купит себе дом в Крыму. Не купит себе новые туфли взамен этих, покрытых липким слоем деревенского дерьма. В конце концов, не починит Максу тачку
(подвеска, Серег, мне не нравится стук в подвеске!)
В общем, эти непривлекательные мысли он старался гнать из своей головы, как сливают в унитаз прокисший суп. Желательно после этого пройтись ершиком, чтобы ни одна зловонная капля не осталась на белой поверхности нашего верного друга из сантехнической керамики.
