Перед тем как постучать в дверь, Сергей огляделся. Пасмурное небо давило набухшими от влаги тучами, которые, казалось, вот-вот с плюханьем упадут на землю, словно гигантские капитошки, заливая все в округе холодной водой. Разбитые, перепаханные трактором дороги, одинокая ворона, сонно тащившаяся в сторону леса, старая изба чуть ли не посреди поля – все это вызывало у молодого человека чувство сюрреализма. Словно он не в 2015 году, в ста километрах от Москвы, а где-то в начале прошлого века, в умирающем захолустье Сибири.
Внезапно Сергею почудилось, что стоит ему встряхнуться, поморгать глазами, и все это – унылый пейзаж, утонувшая в бурьяне избушка с черными от многолетней грязи окнами, сонная ворона – исчезнет, как прокатившееся эхо. А он окажется в своей уютной квартире, на мягком удобном диване перед телевизором…
Его рука протянулась к двери.
– Есть кто живой? – громко спросил он и постучал.
Тихо.
Сергей обернулся.
Макс открыл капот и возился во внутренностях автомобиля.
«Нет там никого».
Сергей перевел озадаченный взгляд на дверь и снова постучал.
За спиной каркнула ворона.
– Эй! – позвал он уже не так уверенно.
Молодой человек вдруг захотел оказаться рядом с Максом.
Может, стоит взять его с собой?
Он решил, что постучит еще раз, и если ему не откроют…
– Кто?!
Сергей вздрогнул, скрипучий голос, казалось, раздался у него в голове.
– Добрый день. Пустите, пожалуйста, – сказал он осторожно, пытаясь представить себя в образе замерзшего путника, который сбился в пути и уже не ел три дня. Нет, шесть дней. Месье, же не манж па сис жур…
– Что вам надо? Я не буду ничего у вас покупать. Черт-те что, – пробурчал за дверью старческий голос, и по лицу мужчины скользнула легкая улыбка. Видать, промоутеры добрались даже в эту глухомань.
– Мы заблудились, – жалобно заговорил Сергей. – У моего приятеля спустило колесо. Будьте так добры, откройте!
За дверью послышалась возня, потом в щель просунулся багровый, как свекла, нос. После минутного изучения он услышал неохотное:
– Вы не похожи на обманщиков. Входите.
Нос исчез, и Сергей потянул на себя отполированную до блеска металлическую ручку. Шагнув внутрь, про себя он неожиданно подумал про открытую пасть диковинного чудовища, которое только и ждет, чтобы захлопнуть ее, когда внутри окажется какой-нибудь легкомысленный идиот. Вроде него, к примеру.
Сумерки, в которые окунулся молодой человек, оказавшись внутри дома, были густыми и почти осязаемыми, словно заплесневелая начинка старого матраса.
Он прошел в крохотную, бедно обставленную комнатенку и с изумлением уставился на хозяйку.
«Твою мать. Это какая-то ошибка»
– Что вам нужно? – проскрипела старуха. Вздохнув, она села за покосившийся стол. Ее правая рука нервно подрагивала, искривленные темные пальцы в потемках напоминали корни умирающего дерева.
Сергей сглотнул.
«Охренеть. Ей сейчас тридцать, не больше».
А может, это не
– Что с вашей машиной? Что вы молчите?
Она подняла голову. Изрытое глубокими морщинами лицо смахивало на гниющее полено с отслаивающейся древесиной.
Он молча достал из небольшой папки прозрачный файл, в котором находилась сложенная вчетверо газета. Вынул ее наружу, развернул, положил на стол.
– Почитайте.
Пожилая женщина равнодушно взглянула на статью, в название которой уперся ноготь указательного пальца гостя.
– Я почти ничего не вижу, сынок. Что это? Новости? Я не читаю новостей.
– А жаль. Олеся Викторовна? Это статья об убийстве ваших одноклассников.
Цепкий взгляд сразу отметил, как вздрогнула старуха, будто один из ее уродливых пальцев ненароком наткнулся на кончик булавки.
Сергей мягко наклонился к ней.
– Вы постарели, но черты лица не изменились.
– Негодяй, – выдохнула старуха.
– Посмотри на меня, Олеся, – ласково произнес он, переходя на «ты».
Хозяйка с ненавистью подняла трясущуюся голову. На подбородке виднелась крупная родинка, из которой торчали черные волоски.
– Я не знаю никакой Олеси, – клокочущим голосом пробулькала старуха. – Я Слесарева Анна Федоровна. Убирайтесь отсюда.
– В юности ты была красивее, – заметил Сергей. – Но сейчас это уже не важно.
– Уходите!
Он не обратил внимание на слова женщины. Сейчас, после того как он разглядел ее ближе, все сомнения отпали. Плюсуй сюда родинку и ее реакцию на настоящее имя – и вуаля! Фокус раскрыт. И если вначале он чувствовал себя неуютно, словно рак, которого вот-вот швырнут в кипящую кастрюлю (хотя, наверное, в этой ситуации рак, в силу своего интеллекта, наверное, до самого конца не въезжает, что с ним собираются делать), то сейчас по его напряженному телу прокатилась волна облегчения.
– Тебя зовут Олеся Викторовна Келлер. Ты родилась двадцать второго сентября тысяча восемьдесят третьего года. У тебя была сестра, правда, сводная – от отчима, Маргарита Андреевна Келлер. У вас одна фамилия, но разные отчества. Бред, правда? Но отчим настоял, чтобы ты взяла его фамилию, отчество его не интересовало. Твоя сестра исчезла без вести в тысяча девятьсот девяносто шестом году.
– Прекратите, – прозвучал надтреснутый голос старухи. – Это… это все неправда.
