Я пожала плечами. Мне было неприятно снова вспоминать тот вечер. Но весь ужас заключался в том, что абсолютно все последующие дни рождения я буду прокручивать в памяти
– Знаешь, что меня беспокоит больше всего? – вдруг спросил он. Нервно отпил колу, закашлялся, вытер рот и уставился в окно. – Куртка. Чертова куртка, она мне снится, – сдавленным голосом проговорил Женя.
Я сразу поняла, что он имел в виду.
Куртка Дэна. Испачканная кровью Антона.
– Ходят слухи (которые, конечно же, распустила Инга), что куртка не является доказательством. Понимаешь? Вся в крови и не является доказательством, это как, по-твоему?
– Я не знаю, – призналась я.
– А я догадываюсь, – понизив голос, сказал Женя. – Якобы пятна на ней расположены так, словно кто-то специально пытался ее испачкать. Чувствуешь?
Я медленно перевела взгляд на него. Лицо юноши было бледным и серьезным.
– Ты хочешь сказать, что Дэна кто-то хотел подставить?
Он молчал.
– Но после той драки домой пришел ты, потом Дэн.
Сбежнев усмехнулся, хотя в его глазах появилась тревога:
– Хорошо соображаешь. Мне кажется, поэтому меня и дергает следователь.
«Они думают, что это я» – прочитала я на его напряженном лице.
Я на мгновение замерла с картофелиной в руке.
– Но это же бред!
Женя с кислым видом отодвинул от себя колу.
– Я уже ни в чем не уверен.
Я не знала, что ответить.
(что ты знаешь о семье Сбежневых?)
(что ты знаешь о его отце?)
Я поправила цепочку, подаренную мне на день рождения матерью, и Женя это заметил. Его губы тронула легкая улыбка, черты лица разгладились:
– Тебе очень идет, Олеся.
– Спасибо, – ответила я, слегка покраснев.
– Знаешь, глядя на эту цепочку, я вспомнил о женщинах племени Падаунг. Их еще называют женщины-жирафы, – сказал Сбежнев. – Они живут в высокогорьях, на востоке Мьянмы. По древним обычаям женщины этого племени вытягивают с помощью специальных колец свои шеи.
– Я как-то видела передачу про это, – промолвила я.
– Количество колец является показателем статуса женщины, – продолжил Женя. – Их начинают надевать, когда девочке еще пять лет. И каждые пару лет добавляют по кольцу. У некоторых количество колец достигает двадцати, это порядка пяти килограммов. Но интересно не это. Поговаривают, что за измену женщины эти кольца с нее снимают. И тогда она обречена на ужасное существование – после ношения стольких лет колец шейные позвонки деформируются. Женщина попросту сломает себе шею, если попытается вести обычный образ жизни без этих колец.
– Кошмар, – меня передернуло. – А еще я слышала, как они вставляют в рот тарелки.
Женя с готовностью кивнул.
«Оседлал своего обожаемого конька» – пронеслась у меня мысль. Это было поразительно. Казалось, мой собеседник напрочь забыл, что три минуты назад обсуждал жестокую смерть своего одноклассника. И между прочим, единственного друга.
– Это племя Мурси. Молодые девушки и незамужние женщины носят деревянные тарелки, а замужние – глиняные. Для того, чтобы нормально питаться, они вышибают себе передние зубы…
– Женя, давай о другом, – я принужденно улыбнулась.
– Давай, – меланхолично согласился парень. Он вытер салфеткой рот.
Признаюсь, в этот момент с моих губ был готов сорваться вопрос о семье Евгения,
(что… он тебе рассказывал?)
но спустя мгновение лицо моего визави буквально перекосило от страха, и от неожиданности я чуть не опрокинула на себя стакан с фруктовым коктейлем.
– Ты что? Привидение увидел? – оправившись, спросила я.
– Мне показалось…
Он пристально вглядывался в окно.
– Я…
– Что?
Я в упор смотрела на него.
– Кого ты видел, Женя?
Он весь как-то скукожился, словно увядший на солнце куст.
– Это мужчина? Высокий, худой, у него неаккуратно подстриженные волосы? С проседью?
– И кепка, – прошептал Женя.
«И кепка» – подумала я. Точно, кепка.
– Кто он?
– Не знаю, – с усилием выговорил Женя. – Но этот человек уже несколько недель следит за нами. Точнее, за моим отцом.
Он поднял на меня испуганные глаза:
– Их что-то связывает. Но папа как воды в рот набрал. Мол, сиди дома. Как будто речь идет о грозе, мы ее переждем, и все вернется в прежнее русло. Но ничего просто так не бывает. Этот человек принесет в наш дом беду. Я чувствую каждой порой кожи, Олеся.
Он умолк, а я, после секундной паузы, рассказала Жене о встрече с незнакомцем в лифте.
– Мне кажется, тебе надо пойти в милицию. Или твоему отцу, – предложила я.
– Он не пойдет, – махнул рукой Сбежнев. – Да и меня никто слушать не будет. Этот мужик ведь не убил пока никого, верно? А наши милиционеры начинают шевелиться, когда уже все произошло.
Он посмотрел на часы, висевшие над кассой:
– Мне пора. Тебя проводить?
– Да, – сказала я, про себя удивившись, что даже не раздумывала над ответом.
Еще больше меня поразила другая мысль.
Женя начинал мне нравиться.
Он позвонил мне на следующий день и извиняющимся голосом произнес, что хотел бы видеть меня на своем дне рождения.
«Мне очень приятно, что ты пригласила меня» – тараторил он. «Хоть праздник и был омрачен этими событиями… Теперь я очень жду тебя у себя в гостях»
