– Договорились насчет веревок? – спросил Мэллори у Виса. – Нам необходимо выступать немедленно.
– К чему такая спешка, сэр? – спросил Гроувс. Как и Рейнольдс, он уже не казался негодующим, лишь крайне озадаченным. – Ну то есть так сразу?
– Петар и Мария, – мрачно произнес Мэллори. – Из-за них такая спешка.
– А при чем тут Петар и Мария? – снова охватили подозрения Рейнольдса. – Они-то как здесь замешаны?
– Их держат в блокгаузе, бывшем складе боеприпасов. И когда Нойфельд и Дрошный вернутся туда…
– Вернутся туда… – ошеломленно повторил Гроувс. – Что значит вернутся туда? Мы же оставили их взаперти. И откуда вам известно, что Петара и Марию держат в блокгаузе? Как они могли там оказаться? Я хочу сказать, их же там не было, когда мы уходили. А это произошло не так уж и давно.
– Андреа сказал неправду по дороге из блокгауза сюда – никакого камня в копыте его пони не было. На самом деле Андреа караулил.
– Понимаете, наш приятель никому не доверяет, – пояснил Миллер.
– И он увидел, как сержант Баер привез туда Петара и Марию, – продолжил Мэллори. – Связанных. Баер освободил Нойфельда и Дрошного, и можете не сомневаться, что наша дражайшая парочка проследила вон с того обрыва, что мы действительно улетели.
– Не очень-то много вы нам рассказываете, сэр, – с горечью прокомментировал Рейнольдс.
– Я расскажу вам очень много, – поспешил заверить его Мэллори. – Если мы вскорости не вернемся в блокгауз, Марию и Петара ждут большие неприятности. Нойфельд и Дрошный пока не знают наверняка, но к этому времени должны заподозрить, что о месте содержания четырех наших агентов мне рассказала Мария. И они знали с самого начала, кто мы такие на самом деле – Мария им сообщила. А теперь они еще и знают, кто такая Мария. Как раз перед тем, как Дрошный убил Сондерса…
– Дрошный? – Судя по выражению лица, Рейнольдс уже оставил всякие попытки что-либо понять. – Мария?
– Я допустил ошибку. – Голос Мэллори внезапно зазвучал очень устало. – Мы все понаделали ошибок, но эта была непростительной. – Командир коммандос улыбнулся, однако в глазах его веселье отнюдь не отразилось. – Помнишь, ты отпустил пару резких замечаний в адрес Андреа, когда он схватился с Дрошным возле столовой в лагере Нойфельда?
– Конечно помню. Безумнее этого…
– Извинишься перед Андреа потом, в более подходящее время, – перебил морпеха командир. – Так вот, он спровоцировал Дрошного по моей просьбе. Я понял, что после нашего ухода из столовой Нойфельд на пару с Дрошным затеяли что-то скверное, и мне нужно было выгадать момент и спросить у Марии, что они там обсуждали. Она и рассказала, что они задумали отправить за нами в лагерь Брозника пару четников – естественно, должным образом замаскированных, – чтобы следить за нами. Это были двое из нашей охраны в том газогенераторном грузовике. Андреа и Миллер убили их.
– Теперь вы нам говорите, что Андреа и Миллер убили их, – машинально выдавил Гроувс.
– Увы, я не знал, что за нами следил и Дрошный. И он увидел, как я разговариваю с Марией. – Тут Мэллори посмотрел на Рейнольдса. – Как и ты. Тогда я не знал, что он заметил нас, мне стало известно об этом лишь некоторое время спустя. Мария же этим утром фактически была приговорена к смерти. Вот только я не мог ничего поделать. До этого самого момента. Если бы я раскрыл свои карты, с нами было бы покончено.
– Но вы же только что сказали, что Мария предала нас, – покачал головой Рейнольдс.
– Мария – бесценный агент английской разведки. Отец-англичанин, мать-югославка. Она жила здесь еще до вторжения немцев, училась в Белграде. Мария вступила в партизанский отряд, и там ее научили пользоваться рацией, а потом подстроили ее переход на сторону четников. Четники ранее захватили в плен радиста одной из первых английских разведгрупп, и немцы обучили Марию безукоризненно копировать его почерк. У каждого радиста своя собственная манера передачи, которую невозможно спутать с другой. Вдобавок девушка безупречно знает английский. Так вот она и стала взаимодействовать с разведкой союзников в Италии и Северной Африке. Немцы были уверены, что водят нас за нос, хотя все было как раз наоборот.
– Ты даже мне этого не рассказал, – возмутился Миллер.
– У меня масса дел, и кое-что попросту вылетает из головы. Далее, Марии сообщали о заброске на парашюте четырех последних агентов, и она, естественно, передавала эти сведения немцам. Все эти агенты располагали информацией, укрепляющей немцев в их убежденности, будто в Югославии готовится открытие второго фронта и крупномасштабное вторжение неминуемо.
– Так они и про нас знали? – медленно проговорил Рейнольдс.
– Естественно. Они всё знали про нас с самого начала. Вот только были не в курсе, что мы об этом знаем и что известно им отнюдь не всё.
Рейнольдс задумался, затем неуверенно произнес:
– Сэр?
– Да?
– Я ошибался насчет вас, сэр.
